студент, наливаясь злобой.
– С чего это я предал? – удивился Мишка. – Не помню, чтобы я в вашей ячейке участвовал или кому-то свою службу обещал. Или ты можешь другое сказать?
– Нет, – буркнул студент с едва заметной растерянностью.
– Вот и я не помню такого. Это вы ко мне пришли, да ещё и угрожать начали. На том и погорели. Вы же людей простых и за людей не считаете. Вспомни, сколько раз вы все в мой адрес слово «быдло» произносили. Что? Не помнишь? А вот я помню. А чем я хуже вас? Тем, что хорошего образования не имею? Или тем, что в крестьянской семье родился?
– Я не говорил, что ты хуже нас, – растерянно буркнул студент.
– А чего ж тогда сразу грозить начали?
– Нам спешить пришлось, – проворчал студент, явно не ожидавший такого наезда.
– И что? Какое мне дело до вашей спешки? У меня своих забот хватает, – продолжал давить Мишка, про себя злобно усмехаясь: «Давай, давай, умник, оправдывайся. Вот что с вами грамотеями хорошо, так это то, что вам всегда мозги засрать можно. Пришёл убивать, так стреляй, а не полемику устраивай».
– Ты не должен был в контрразведку ходить, – нашёлся студент.
– Чего это? И потом. Кто сказал, что я туда ради вас пошёл? Чтоб ты знал, лучшие карты этих мест именно у контрразведки. Даже у местных золотодобытчиков таких нет. Чтобы донос на вас написать, доказательства нужны. А откуда они у меня были? – этим вопросом Мишка поставил оппонента в очередной тупик.
И пока тот соображал, что ответить, плавно сдвинулся ещё на пару шагов в сторону. В этих его перемещениях был только один смысл. У стены на стеллажах лежали сушившиеся доски. Это было отличное укрытие от мягких револьверных пуль. А самое главное, штабель был далеко от ведра со смолой. Горячая смола – отличная зажигательная смесь. Начнись пальба, и возможность возникновения пожара будет весьма велика. Так что начинать веселье лучше на своих условиях. Подальше от такой опасности.
– Всё равно я должен тебе отомстить, – мотнув головой, словно отбрасывая ненужные мысли, заявил студент. – Мы дали клятву, что любой, из-за кого члены нашей ячейки пострадают, будет уничтожен вместе с семьёй. Я решил начать с тебя. А когда все прибегут сюда, отправлюсь к тебе домой.
– А вот это ты зря сказал, – прорычал Мишка, одним движением выхватывая пистолет и прыгая за штабель досок.
Револьверный выстрел в сарае прозвучал неожиданно громко. Пуля с неприятным стуком врезалась в дерево, но парня уже было не достать. Прижавшись к стене, он тут же опустился на колени и заглянул под штабель. Доски были выложены на обрезки толстых брёвен, так что между полом сарая и досками был солидный просвет. Чуть сместившись в сторону так, чтобы видеть вход, Мишка устроился поудобнее и, прицелившись в ногу в стоптанном сапоге, плавно нажал на спуск.
Раздавшийся вслед за выстрелом вопль прозвучал для него словно музыка. Подбитый студент, визжа как недорезанная свинья, катался у входа в сарай, разом забыв и про месть, и про оружие. Вскочив из-за штабеля, Мишка подскочил к нему и, ногой отбросив в сторону револьвер, не раздумывая, саданул студента рукоятью пистолета по башке.
– Достал орать, – проворчал парень, быстро накладывая жгут и связывая ему руки за спиной.
Объяснив подбежавшему народу, в чем проблема, он мрачно осмотрел вельбот и, вздохнув, покосился на студента. Лодочный мастер, моментально сообразив, в чём дело, хлопнул его по плечу, с улыбкой проворчав:
– Вези этого куда надо. Вельбот я сам досмолю. Сразу видно, что дело не простое.
– Угу. Политика, – мрачно кивнул Мишка. – Этот с дружками хотел чугунку взорвать, когда по ней солдат на фронт повезут. А меня нанять хотели, чтобы я их к нужному месту отвёл.
– Значит, правильно стрелил сволочь эту, – с ходу заявил мастер. – Езжай. А за вельбот не беспокойся. Всё сделаю как надо.
– Спаси Христос, мастер, – почтительно поклонился ему Мишка.
– Тебя спаси, – ответил тот, неожиданно перекрестив парня.
Ухватив пленного за шиворот, Мишка оттащил его к своей телеге и, швырнув в кузов, словно куль, взялся за вожжи. Монгол легко вытянул телегу на дорогу и тут же взял привычную рысь. Спустя полчаса парень втащил едва очнувшегося студента в здание контрразведки и, передав его дежурному, отправился на доклад к начальству. Внимательно выслушав его, Владимир Алексеевич покрутил головой и, закурив, вздохнул:
– Как же мне вся эта мразь надоела. Всё неймётся им. Революцию подавай.
– Избави нас Господи от такого, – перекрестился Мишка.
– Знаешь, что это такое? – удивлённо посмотрел на него офицер.
– Про Французскую революцию читать приходилось, – пожал Мишка плечами. – Когда сын на отца, а брат на брата шли. Всю страну кровью залили.
– Это откуда у тебя такая литература? – подобрался контрразведчик. – Чтоб ты знал, подобное чтиво считается запрещённым.
– Знаю. Каторжный один лет пять назад книжку потерял. А я подобрал да прочёл.
– И что потом? Куда эта книжка делась?
– В печку отправил, – отмахнулся Мишка. – Не понравилась она мне. Жестокая. Вроде на первый взгляд всё правильно написано. Особенно про равенство и братство, а ежели подумать, так страшно становится. Там ведь прямо сказано было, что всех, у кого деньги есть, уничтожить нужно. А за что? За то, что они своей головой думать умеют?
– Как книжка называлась? – быстро спросил контр разведчик.
– Не знаю. У неё обложки не было. Видать, её специально сорвали.
– Зачем? – не понял офицер.
– А чтобы на себе носить, – усмехнулся Мишка. – Каторжан ведь не обыскивают. Только вещи прове ряют.
– Хочешь сказать, что они такие книги на себе переносят? – удивился офицер.
– А вы не знали? – насторожился Мишка.
– Откуда? Я ж с каторжными дела не имею. Если только допросить кого. А так ушёл по этапу, и хрен с ним, – развёл контрразведчик руками.
– Так-то оно верно, да только вам при вашей службе подобные вещи знать нужно бы обязательно. А то недолго и заточку в бок получить по незнанию.
– Правильно мыслишь, – помолчав, согласился контрразведчик. – И много ты таких приёмов знаешь?
– Есть малость, – проворчал Мишка, судорожно вспоминая всё, что когда-либо читал или слышал о тюремных хитростях. – А как получилось, что он сбежать успел? – на всякий случай сменил Мишка тему.
– Так ты и виноват, – тут же перевёл контрразведчик стрелки.
– Я?! – возмущению Мишки не было предела.
– А кто? Кто приятеля его помял так, что к нему пришлось доктора вызывать? Это ж надо было пнуть так, чтобы рёбра треснули! У тебя, небось, и конь легче лягается, – усмехнулся офицер, и Мишка, приметив в его глазах весёлые искорки, успокоился.
– Пусть скажет спасибо, что только раз пнул, – буркнул он, усмехнувшись в ответ. – И вообще гимнастикой заниматься надо, а не только книжки читать. А то вздумали революцию делать, а здоровья на две затяжки. Дашь оплеуху, и головёнка отвалится.
– Да от твоей оплеухи и у здорового мужика
