Капитан уже собирался отпустить свидетеля, но тут вспомнил одну важную вещь.
– Борис Маркович, вы говорили, что несколько раз видели этого массажиста, – сказал он. – В таком случае помогите нам составить его фотопортрет.
– Да, я помогу, если у меня, конечно, получится, – отозвался преподаватель. – Куда надо идти?
Егоров проводил математика в ту же криминалистическую службу – она занималась составлением фотороботов – и вернулся к себе. Теперь надо было подготовить процедуру опознания человека, сдавшего серьги. И хотя Егоров уже убедился, что Игорь Леонтьев не мог быть этим человеком, все равно сердце у него было, что называется, не на месте. А вдруг он все же ошибается относительно этого симпатичного парня? Вдруг под маской книголюба и талантливого танцовщика скрывается хитрый и расчетливый убийца?
Вот это и надо было выяснить. Егоров отправился путешествовать по кабинетам. Он искал сослуживцев, внешне похожих на Леонтьева – молодых, худощавых, желательно светловолосых. После долгих поисков ему удалось найти только одного такого – лейтенанта Чухрая из отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности.
Для опознания этого было мало, надо было найти как минимум еще двух человек. И тогда Егоров прибег к способу, которым пользовался уже не один раз – он позвонил знакомому преподавателю из Школы милиции, которую и сам когда-то окончил.
– Слушай, Леня, – сказал он, – выручи еще раз, ладно?
– Что, опять люди для опознания требуются? – догадался Леонид.
– Точно, требуются два человека. А лучше три.
– И кто на этот раз? Симпатичные шатенки? Или одноглазые лысые толстяки?
– Не то и не другое. Нужны молодые худощавые блондины, чуть выше среднего роста.
– Ну, с такими типажами проблем не будет, – заверил его преподаватель. – У нас таких чуть ли не половина всего состава. Сейчас пришлю троих.
Действительно, спустя час в дверь кабинета вошли три молодых слушателя Школы милиции. Один был даже слегка похож на Леонтьева, и это порадовало Егорова. Он велел им и уже ранее отобранному для опознания лейтенанту Чухраю сесть спиной к двери, и все стали ждать. Без пяти минут шесть в дверь кабинета заглянул заведующий ювелирным магазином с Якиманки Николай Краузе.
– Я не опоздал? – спросил он. – Кажется, я должен участвовать в какой-то операции?
– Не в операции, а в процедуре опознания, – поправил его Егоров. – Сейчас я провожу вас в соседний кабинет, подождите там. Когда будет нужно, я вас вызову.
И он отвел ювелира в кабинет соседа.
Наконец, когда часы показывали уже четверть седьмого, явился Леонтьев. Егоров сделал ему внушение за опоздание, после чего велел ожидавшим процедуры опознания людям построиться в ряд, и среди них поместил и Леонтьева – тот стоял вторым справа. А затем пригласил ювелира Краузе.
Когда ювелир вошел, Егоров обратился к нему со стандартной речью, которая всегда произносилась в таких ситуациях:
– Вам нужно внимательно посмотреть на этих людей и определить, нет ли среди них человека, которого вы недавно видели у себя в магазине. Приступайте.
Ювелир сделал два шага вперед и принялся смотреть на выстроившихся перед ним людей. Осмотрел их слева направо, потом справа налево, потом еще раз и еще… Было заметно, что он находится в нерешительности. Наконец ювелир произнес:
– Тут есть двое, которые похожи на того, кто сдал серьги. Больше всего похож вот этот.
И он указал на слушателя Школы милиции, внешне похожего на Леонтьева.
– А еще вот этот вроде похож, – продолжал Краузе. – Даже очень похож. Но все же тот был какой-то другой.
– А в чем разница? – спросил Егоров.
– Мне трудно сказать, – отвечал ювелир. – Тот как-то иначе двигался, говорил…
– Но ведь эти люди вообще при вас не двигались и не говорили, – заметил Егоров.
Затем, обращаясь к участникам процедуры, сказал:
– Вы четверо – да, вы, и вы тоже, – можете быть свободны. А вы двое останьтесь. Пройдите, пожалуйста, к той стене… Теперь назад… А теперь скажите что-нибудь, например: «Сегодня ужасная погода».
Леонтьев и человек, похожий на него, проделали все, что просил Егоров. После чего ювелир покачал головой и решительно сказал:
– Нет, это не они! А что, вы так и не нашли этого Леонтьева, который сдал серьги? Почему вы его не вызвали?
– Мы его обязательно найдем и тогда пригласим вас еще раз, – пообещал Егоров. – Спасибо, что пришли, согласились нам помочь. Сейчас вы можете идти. И вы, товарищ, тоже.
Последние слова были адресованы слушателю Школы милиции. Когда эти двое вышли, Егоров взглянул на Леонтьева и сказал:
– Как видите, ювелир Краузе вас не опознал. Так что серьги в скупку сдавали, скорее всего, не вы.
– Что значит «скорее всего»? – возмутился танцовщик. – Раз этот человек меня не узнал, значит, меня там не было! Во всяком случае, я его видел сейчас впервые!
– Бывает, что свидетель ошибается, не может узнать преступника, – сказал Егоров. – Разные ситуации бывают. Хотя, конечно, это был аргумент в вашу пользу, Леонтьев. Ладно, вы тоже можете идти.
Оставшись один, капитан решил заняться разработкой фигуриста Лещинского. «К убийствам он, конечно, непричастен, – размышлял Егоров. – Ведь он всего один раз зашел к Леонидовой, да и то на минуту, а у остальных погибших вообще ни разу не был. Зато он должен знать спортивный мир. В таком случае он может назвать этого загадочного массажиста, который стер все свои отпечатки пальцев в квартире певицы».
Звонить в «Лужники», спрашивать там о фигуристе капитану не хотелось. «И так я весь Большой театр на уши поставил со своим расследованием, – думал он. – Теперь еще и весь советский спорт переверну. Нет, так не годится». Он решил поступить по-другому. Егоров вспомнил, что капитан Толмачев из их отдела, кажется, является любителем фигурного катания. По крайней мере, в столовой он только об этом и говорил. И Егоров решил зайти к капитану – если он, конечно, окажется на месте.
Ему повезло – Толмачев был на месте и даже не проводил допрос – заполнял какие-то документы. Егоров тут же спросил его о Лещинском.
– О, Роман – грандиозный парень! – заявил Толмачев. – Отлично катается! Ну, ты ведь видел по телику, как он катается!
– Да, конечно, – ответил Егоров. – Скажи, ты, случайно, не знаешь, где этот Лещинский живет?
– Совершенно случайно знаю, – ответил Толмачев. – Два года назад, после победы на чемпионате в Берлине, ему дали квартиру на Ленинском проспекте. Что ж, человек заслужил! Я это все знаю, потому что весной, после выступления, зашел к нему в раздевалку и познакомился.
– Может, у тебя и телефон его имеется? – продолжал допытываться Егоров.
– Нет, телефон я тогда не спросил, не набрался наглости. Но ты легко найдешь его в нашем адресном столе. А зачем тебе понадобился Лещинский? Тоже хочешь с ним познакомиться?
– Вроде того, – уклончиво ответил Егоров.
Вернувшись в кабинет, он позвонил в адресный стол и попросил найти ему адрес и телефон Романа Лещинского, живущего на Ленинском проспекте. И вскоре получил все нужные сведения. Он набрал нужный номер телефона, но на звонок никто не ответил – как видно, фигуриста не было дома. Тогда Егоров выписал ему повестку и вызвал на завтра на девять часов для беседы. И отправил эту повестку с дежурным курьером угрозыска. «Даже если у него завтра утром тренировка, ничего страшного, – подумал капитан. – Если позвонит, попросит отложить нашу встречу – я, конечно, пойду ему навстречу. Договоримся на другое время».
Капитан взглянул на часы; было около семи вечера. А он привык возвращаться домой не раньше восьми. Да и жена привыкла к такому его графику работы. Надо было с пользой провести оставшийся час или два. Правильнее всего было заняться поиском массажиста. Но с какого конца начать?
«Надо определить, где он может работать, – раздумывал капитан. – Ведь не может же этот человек просто сидеть дома и ходить по состоятельным клиентам. У нас так не бывает, такой частник быстро привлечет внимание милиции. Значит, он где-то работает. Но где? Скорее всего, где-нибудь в больнице или поликлинике. Еще массажисты работают в банях. Но вряд ли человек, которого пригласила Леонидова, работал в бане – туда певица точно не стала бы обращаться. Значит, в больнице. Надо обойти их все».
