Тут капитан сообразил, что такой обход лучше предпринимать, имея на руках хоть какое-то изображение человека, которого он ищет. Да, ведь Шварцман должен был составить фоторобот! И Егоров отправился к криминалистам.
Оказалось, что фоторобот нужного ему человека уже составлен. Сотрудник, занимавшийся этим делом, протянул Егорову черно-белый листок, на котором был фоторобот массажиста. Капитан увидел лицо человека лет пятидесяти – без усов, без бороды, с большими залысинами. Лицо это было лишено особых примет – ни шрамов, ни резко выступающих скул на нем не имелось. Можно было отметить, пожалуй, только твердое, властное выражение этого лица. Оно могло принадлежать военному, спортсмену или его коллеге-милиционеру. «Крепкий, как видно, мужик», – подумал Егоров.
Он взял листок и двинулся в поход по больницам и поликлиникам, расположенным в центре Москвы. До девяти вечера он успел обойти две больницы. И в обеих, взглянув на фотопортрет в руках капитана, заявили, что такой человек у них не работает.
Егоров решил, что завтра продолжит это путешествие по учреждениям здравоохранения. «Вот побеседую с фигуристом Лещинским и пойду», – решил он.
Глава 17
На следующее утро Егоров уже с восьми утра сидел в своем кабинете. Дело здесь, как всегда, находилось: ведь надо было иметь протоколы всех допросов, результаты экспертиз, и все это надо было подшить в уголовное дело. Этим капитан и занимался, когда в дверь постучали, и в кабинет вошел высокий, стройный молодой человек.
– Меня зовут Роман Лещинский, – представился посетитель. – Мне тут вчера повестку принесли. Вы хотели меня видеть.
– Да, я хотел вас видеть, – отозвался Егоров. – Но я вам назначал на девять, а сейчас без четверти девять. Вы всегда приходите раньше срока?
– А почему не прийти пораньше? – ответил спортсмен, широко улыбнувшись. – В криминальном мире, как я узнал из кино, существует поговорка: «Раньше сядешь – раньше выйдешь». Уголовники – не те, кому мы хотим подражать, согласен. Но в данном случае мысль у них правильная. Раньше с вами побеседую – раньше поеду на тренировку, верно?
Егоров отметил, что улыбка у Романа Лещинского замечательная – так и хочется улыбнуться ему в ответ.
– Хорошо, садитесь, – сказал он. – Мне необходимо вас допросить в связи с убийством певицы Виолетты Леонидовой. Вы знаете, что она погибла?
– Да, по телевизору ведь передавали, – ответил Лещинский. – Очень жаль, прекрасная была певица. Мне довелось с ней познакомиться, хотя я был с нею знаком совсем недолго.
– Вот об этом я и хотел спросить. Вы были у нее в гостях?
– Ну, вряд ли можно сказать, что был в гостях. Мы с Игорем Леонтьевым зашли на минутку – ему надо было что-то взять или отдать, не помню. Ну, и он меня пригласил зайти вместе с ним. Я был у нее буквально десять минут, не больше.
– А до этого визита или после него вы в квартире Леонидовой не были?
– Нет, больше я там не был.
– Вы знали, что она собирает коллекцию драгоценностей?
– Камни, что ли? Алмазы какие-то?
– Нет, не алмазы. Леонидова собирала старинные украшения. Причем она носила свои сокровища, их можно было на ней увидеть. Так вы знали об этом?
– Нет, откуда? Я сокровищами не интересуюсь.
– А во время визита в квартиру Леонидовой вы не заметили на ней никаких украшений?
– Минутку… Кажется, у нее на шее что-то блестело… Может, и было какое-то украшение, я не обратил внимания.
– Скажите, где вы были пятнадцатого октября сего года?
– Пятнадцатого, пятнадцатого… Наверное, здесь, в Москве… Хотя погодите, что я говорю! Я же на соревнованиях был во Франции! Точно! С двенадцатого по семнадцатое число шли соревнования в Париже. А наша команда туда еще одиннадцатого улетела. Мы вернулись только семнадцатого вечером.
– До семнадцатого октября вы были во Франции? Интересно. И ваш друг Игорь Леонтьев в это время тоже был в Париже, там шли гастроли театра. Вы, случайно, не встречались в городе Париже?
– Конечно, встречались! Столкнулись случайно возле гостиницы на Плас Пигаль, где я жил, и пошли гулять по городу. Потом еще раз удалось встретиться… Да мы с Игорем и познакомились за границей, в Италии. Бродили вместе по Риму…
– Странно, а Леонтьев мне говорил, что вы познакомились на Арбате, где вместе покупали книги…
– Правда? Слушайте, а ведь он правду говорил. А я вам сейчас наврал. Точно, познакомились мы еще здесь, в Москве. Это потом уже мы встретились в Риме и там уже крепко подружились. Я же говорю: бродили вместе по Риму…
– Значит, вы считаете Леонтьева своим другом?
– Да, мы с Игорем друзья. Встречаемся, правда, не очень часто: у него гастроли, спектакли, у меня тренировки… Но когда видимся, оба радуемся встрече.
– Понятно… Скажите, а с дирижером Аркадием Воскресенским вы были знакомы?
– С Аркадием Юрьевичем? Да, конечно! Вот у него я бывал не раз. Интересный человек!
– А как вы познакомились? Ведь у вас разная работа, разные друзья…
– Я сейчас уже и не вспомню, кто нас познакомил. Был какой-то общий друг, который нас свел. Нет, не могу вспомнить.
– А вы знали, что Воскресенский собирает коллекцию монет?
– Конечно! Он только о них и говорил. Вообще мы в основном о монетах разговаривали.
– А разве вы тоже являетесь нумизматом?
– Нумизмат – это кто монеты собирает? Нет, я этим не занимаюсь. Я только советские деньги собираю, которыми за выступления платят. Шучу, конечно. В детстве я собирал деньги из других стран, мне отец привозил. А потом забросил это дело. Но какие-то знания остались, поэтому мне было интересно, что Аркадий Юрьевич рассказывает.
– Значит, вы видели его коллекцию?
– Видел, конечно, не раз видел.
– И знали, где она хранится?
– Да это все знали, кто у него бывал. Аркадий Юрьевич совсем не знал, что такое скрытность, осторожность.
– Вы можете назвать людей, которых встречали у Воскресенского?
– Да, я там видел двух-трех человек. Один был спортсмен, как и я, только он тяжелой атлетикой занимался. А как зовут, не знаю. Нет, по именам я никого из них не знал.
– А артиста кино Бориса Соколова вы знали?
– Кто же его не знает? Я все фильмы с его участием смотрел. Классный мужик!
– Нет, я имел в виду – были ли вы с ним знакомы?
– Нет, познакомиться не получилось. Хотя я хотел бы. Но как-то не сложилось.
– Вы знаете, что его тоже убили?
– Нет, я не в курсе. Что, его тоже? Прямо как-то… Сразу их всех…
– Значит, вы никогда не были в квартире Соколова, не знаете, что он тоже собирал коллекцию?
– Нет, я же говорю, мы не знакомы. А какая у него была коллекция?
– Старинных книг. Вам это было бы интересно – ведь вы тоже книги скупаете.
– Ну, какой из меня коллекционер! Я просто так покупаю, чтобы в самолете читать, в поезде. Приключения в основном, детективы…
– Скажите, когда вы были вместе с Леонтьевым в Париже, вы не заметили, он что-то там покупал?
– Кажется… Да, он заходил в несколько ювелирных магазинов, искал подарок для своей жены. Он жену свою, Светлану, очень любит. Кажется, ему удалось там что-то купить…
– Может, он и продавал что-то?
Впервые за время их разговора Роман Лещинский задумался. Потом, пожав плечами, ответил:
– Не припомню такого. Хотя один раз он зашел в ювелирный на Монмартре и задержался там минут на пятнадцать. Я внутрь не заходил, мне неинтересно было. Что он там делал, я не видел…
– Ладно, хватит для первого раза, – сказал Егоров. – Вот протокол допроса, почитайте его и, если все правильно, распишитесь вот здесь. Все, можете идти на тренировку. Надеюсь, вы не слишком опоздаете.
– Да почти и не опоздаю, – заверил фигурист, снова широко улыбнувшись.
Проводив Лещинского, Егоров собрался тоже идти – он хотел продолжить обход учреждений здравоохранения, надеясь найти там следы массажиста. Но тут зазвонил телефон. Капитан снял трубку и услышал голос полковника Волкова.
