— Это я понимаю. Каков интерес вашей осведомленной службы?
Тут Алекс напрягла фантазию и припомнила всё то, что вычитала в переданных епископом через Франческо бумагах:
— Видите ли, отец Матео, моих работодателей, а главное, моё государство не очень-то радует сам факт появления некой организации, которая под прикрытием католицизма начинает лезть во все дыры. Вера это одно, а политика и бизнес совсем другое. Было бы как-то неправильно их смешивать, вам так не кажется?
Мурсиа на вопрос не ответил. Вместо этого он сам спросил:
— И что же, ваши политические и деловые круги не терпят конкурентов в лице Опус Деи?
— А кто же потерпит конкурентов, тем более нечестных? Свою экспансионнную деятельность они не афишируют, какими фирмами и банками фактически управляют, не говорят. Вот и получается, что тяжело конкурировать с соперником, которого не видишь.
— Действительно, — согласился Мурсиа. — И что вы хотите от меня за информацию?
— Содействия, чего же еще. Это ведь по вашей части, вмешиваться в действия чересчур зарвавшегося духовенства. Вот мы и предлагаем вам взаимовыгодное сотрудничество — информация в обмен на активные действия.
— Действия не по моей части, — признался он. — Всё что я могу сделать, так это составить отчёт и довести его до сведения префекта через секретаря. Конкретные решения принимает он, а не я.
— Ну, об этом тоже не стоит волноваться. Если надо, префект получит подтверждение вашим выводам из независимого источника. — Губы Алекс растянулись в довольной улыбке. — И вот ведь неожиданность, источник до буквы подтвердит ваш отчёт. Тут уж вариантов не будет, префекту придется принимать меры против Опус Деи, если он, конечно, не один из них. — И она тут же добавила. — Хотя мы проверили, ваш префект чист.
Алекс понимала, что несёт такую отсебятину, что будет чудо, если она не проколется и Мурсиа примет всё сказанное ею за чистую монету. Она понятия не имела, кто такой префект, но предположила, что он иерарх с немалыми полномочиями. И раз Мурсиа не смотрит на неё с подозрением, значит, так оно и есть.
— Так что, — продолжили она, — собранные нами данные на Опус Деи вы можете получить в ближайшее время. Но если дело в оплате ваших услуг…
— Нет, никаких услуг, — тут же отрезал Мурсиа. — Это моя работа, и я благодарен, что вы даете мне возможность выполнить её качественно. Я готов принять ваши материалы, если вы не собираетесь их продавать.
— Ну что вы, отец Матео, мы не жадные, пользуйтесь на здоровье, — она вновь достала из кармана список и протянула его священнику.
— Спасибо, но я помню его содержимое, — ответил он.
— Да ладно, возьмите, в спокойной обстановке сверите его со своим, вдруг найдутся разночтения.
— Разночтений нет, и я это знаю, — категорично заявил Мурсиа, и список так и не взял.
— Ну ладно, — почти разочарованно пожала плечами Алекс и спрятала лист. — Когда вам занести остальное? У меня есть список компаний, которыми негласно через своих внедренных адептов руководит Опус Деи. Вас это интересует?
Мурсиа на миг задумался:
— Да, приходите завтра, сюда же в обеденный перерыв, — и немного помолчав, строго добавил — только не вздумайте больше ходить по Ватикану, и тем более звонить в мой кабинет.
— Хорошо-хорошо, как скажете, — улыбаясь, заверила его Алекс.
На этом Мурсиа вышел из сквера, а Алекс, выждав пять минут, пошла следом. Выйдя на тротуар, она без труда нашла припаркованную машину, где её ждал Франческо. Когда она села вперед, он только произнёс:
— Не знаю, как тебе это далось, но я впечатлен.
— Ты про что? — не сразу поняла Алекс.
— Ты переработала или этот отец Матео тебя так впечатлил? Про Ватикан, конечно. Почему тебя впустили гвардейцы? Мурсиа назначил тебе там встречу или ты его случайно там нашла?
— Это друг мой, мастерство, которое одними словами не объяснить, тут нужна харизма, — не без гордости заявила она. — Главное, что Мурсиа со мной встретился и будет встречаться ещё не раз. Начну понемногу скидывать ему информацию, что передал мне епископ. Заслужу доверие к собственной персоне.
— И что это тебе даст?
— Лично мне — ничего. Зато когда в Риме объявится наш турок, найду предлог свести его с Мурсиа, а ты запечатлеешь этот момент на фото. Хорошая будет улика для суда.
Франческо ничего не ответил, видимо обдумывая такой вариант развития событий.
— Когда приезжает твой турок?
— Через неделю будет в Лугано.
— Поедешь сама?
— Еще чего, ручкаться с наемным убийцей. Для этой грязной работы у меня есть свой человек.
— Вот и правильно, — кивнул Франческо. — Не стоит размениваться на исполнителя, пусть им занимаются другие.
Этим другим для Алекс теперь был Родерик. После того как они поменялись местами, Алекс решила отомстить ему за все прошлые года и начала нещадно эксплуатировать Родерика. Предварительно заперев его в квартире, откуда она лично вынесла весь алкоголь, наутро Алекс отправила трезвого и хмурого Родерика в аэропорт, чтобы тот долетел до Лугано и там договорился с турецким наёмником об оплате и деталях предстоящего покушения. Сама же она осталась в Риме, чтобы продолжать поддерживать связь с Франческо, епископом Ортинским и отцом Матео Мурсиа.
Это была самая скучная подготовка к акции в её жизни — максимум разговоров и минимум действий. То епископ со своими лёгкими ни к чему не обязывающими заигрываниями и жалобами на Мурсиа, то мрачный и немногословный Мурсиа со своим странным интересам к Опус Деи, то самодовольный Франческо, который то и дело намекает, что зря она тратит время на Мурсиа и подставным заказчиком будет совсем другой человек. Но Алекс плевать хотела на его мнение — заказ епископа она выполняла с особой тщательностью.
А в это время в Ольстере продолжалась тюремная голодовка заключенных. Четыре человек отказались от еды только для того, чтобы им вернули политический статус военнопленных, на что власти ответили, что каким бы не был исход голодовки, никакого статуса не будет. Раньше Алекс понимала это однозначно — голодающие либо откажутся от акции, либо умрут голодной смертью, так ничего и не добившись — третьего варианта не будет. Но когда зачинщика голодовки Бобби Сэндса католики выбрали депутатом парламента от Южного Тирона, Алекс не знала, что и думать. Вот это пощечина Вестминстеру и лично Тэтчер! Эта ведьма теперь только и твердит, что статуса военнопленного никто и никогда не получит и еще грозится издать закон, запрещающий заключенным избираться в парламент. По всему Ольстеру идут марши и шествия, люди празднуют первую победу Бобби Сэндса над системой, а Алекс сидит безвылазно в Риме и решает проблемы, которые совсем не трогают её сердце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
