дня Пчела с отцом провели в гараже, ковыряясь в старой «Вольво». Какие-то запчасти заменили из запасов клиента, что-то подошло от отечественной «Волги», кое-что отремонтировали сами, остальное просто подмазали, подкрутили и отрегулировали. Так или иначе, но в результате усилий обоих Пчелкиных полуживая машина ожила.
Павел Викторович, впрочем, все равно остался недоволен. Он считал этот ремонт халтурой и уверял сына, что че-
рез полгода-год «Вольво» снова посыплется. Пчела не спорил, но попросил отца оставить свои сомнения при себе и при клиенте помалкивать.
В воскресенье вечером в гараж явился Сурен. Он сунул ключ в замок зажигания, повернул и сразу же расцвел радостной улыбкой – движок «Вольво» работал как часики! Хозяин выехал из гаража, сделал пару кругов по двору и вылез из машины совершенно счастливым. Ходовая больше не гремела, подлатанный глушитель не рычал, мотор не чихал, и вообще – его старый автомобиль вел себя так, словно его возраст исчислялся не годами, а месяцами!
– Аи, спасибо! Аи, молодец! – Сурен аккуратно приобнял чумазого Пчелу, при этом даже не взглянув в сторону его отца. – Настоящий мастер, слушай! Волшебник, честное слово! Как звать тебя, дорогой?
– Витя… – Пчела даже смутился от столь бурного проявления восторга.
– Молодец, Витя! Держи, Витя! – клиент раскрыл бумажник и достал оттуда пятидесятирублевку. – С началь-
ником твоим я рассчитался, как договорились, а это – премия тебе, Витя! Будь здоров, дорогой!
Не переставая сверкать золотом зубов, Сурен сел в свою «Вольво» и укатил.
– Ну вот, бать, а ты боялся! – Пчела помахал отцу купюрой и сунул ее себе в карман. – Он же «чайник», этот Сурен! Все тип-топ, батя, полный абге-махт!
– Не знаю… – проворчал Павел Викторович, – может, еще икнется нам эта халтура!
Не прошло и двух недель, как однажды в конце дня Пчелу окликнул один из слесарей:
– Витек, там тебя на проходной какой-то грузин спрашивает!
Заинтригованный Пчела тут же отправился к воротам базы и увидел там… «Вольво» Сурена.
«Японский городовой! – в смятении подумал он. – Неужели тачка уже посыпалась?»
Пчела медленно попятился назад, но в этот момент его заметил Сурен.
– Витя, дорогой, здравствуй! – во весь голос крикнул он, вылезая из машины.
Бежать было поздно, Пчела нахмурился и двинулся к «Вольво».
– Что-нибудь с тачкой? – спросил он вместо приветствия.
– Почему – с тачкой? Тачка – как новая! – хохотнул Сурен и конфиденциально понизил голос. – Разговор к тебе имею, Витя. Серьезный разговор! Ты когда заканчиваешь?
– Через полчаса.
– Тогда иди – умывайся, одевайся, я тебя здесь ждать буду! Поговорим, да?
Разговор состоялся в шашлычной на Миклухо-Маклая. К несказанному удивлению Пчелы армянин оказался вовсе не бестолковым «чайником», а хозяином кооперативного… автосервиса! И этот самый Сурен предложил ему работу на своем предприятии! Причем зарплата, которую он посулил своему будущему работнику, казалась просто невероятной – восемьсот рублей!
Наверное, прежде чем соглашаться, Пчеле следовало бы поинтересоваться – что это за автосервис такой, где находится, на чем специализиру-
ется и, наконец, за какую конкретно работу ему обещаны такие деньги! Но круглая цифра – восемьсот рублей – вскружила ему голову похлеще армянского коньяка, который они пили, да и Сурен нажимал, требовал немедленного ответа.
– Ну, хорошо, – согласился Пчела. – Уговорил, давай попробуем!
– Молодец! – радостно воскликнул Сурен. – Завтра же увольняйся, дорогой! Ты мне вот так нужен! – он, оскалившись, энергично провел ребром ладони по горлу, при этом вид у армянина стал до смешного зверским.
Пчела, заметив это, фыркнул, а Сурен, озабоченно взглянув на часы, быстро записал на обрывке салфетки номер телефона.
– На, Витя! Как уволишься – звони. А сейчас извини, дорогой, спешу очень!
Рассчитавшись за стол, Сурен исчез, а Пчела остался один – допивать коньяк и доедать шашлык.
Неделя с хвостиком ушла на то, чтобы уволиться из автоколонны. Покончив со всеми формальностями, Пчела
позвонил Сурену, и в тот же день хозяин отвез нового автомеханика к месту его будущей работы.
Автосервис Сурена оказался большим старым сараем на дне поросшего ивняком оврага, застроенного разномастными частными гаражами. Внутри сарая стояли два полусгнивших, раскуроченных «жигуленка», валялись груды ржавого железа, грязной ветоши и прочего хлама. Кроме Пчелы, на этом «предприятии» было всего два работника – двадцатилетний племянник хозяина Эдик и дядя Вася – задрипанного вида мужичок неопределенного возраста.
«Твою мать! Куда я попал?» – ужаснулся про себя Пчела.
Сурен, естественно, заметил его вытянувшееся лицо.
– Что, Витя, не нравится? – усмехнулся он. – Думаешь – обманул тебя Сурен, да?
Пчела не ответил – только сердито зыркнул исподлобья. Армянин, запрокинув голову, расхохотался. А отсмеявшись, он приобнял огорченного и растерянного парня.
В руке Пчелы оказались деньги. Он взглянул на них, там было двести рублей – его месячная зарплата в автоколонне! Сурен безмятежно улыбался, всем своим видом демонстрируя непоколебимую уверенность в успешности своего предприятия.
«А, хрен с ним! – подумал Пчела. – Поработаю пока, а там видно будет… На крайняк, в торговлю подамся».
XXVI
Елку достать, конечно, не удалось. Вместо нее на заставе срубили кривоватую сосенку, деревце установили в «ленинке» и по всем правилам нарядили. Там же накрыли столы. Ничего особенного: фрукты, конфеты, лимонад и одна-единственная бутылка шампанского на всех – все, что офици-льно разрешил капитан Лощинин.
Впрочем, бойцы заблаговременно запаслись кое-чем еще. Об этом знали, наверное, все, но офицеры великодушно делали вид, что им ничего не известно – черт с ним, раз в году можно, все-таки праздник есть праздник! Впрочем, этот либерализм никоим образом не распространялся на наряд и тревожную группу – по этому поводу с теми, кому «повезло» нести службу в новогоднюю ночь, была проведена отдельная и весьма серьезная беседа.
А еще к праздничному столу ожидался шашлык из свежей баранины. Вчера старшина заставы прапорщик Ковальчук посылал гонцов к дяде
Рахмону – чабану, пасшему колхозных овечек в окрестностях заставы. У пограничников со стариком-таджиком давным-давно наладились прочные и взаимовыгодные отношения. Время от времени к чабану отправлялся посыльный от Ковальчука с кое-каким барахлишком – кирзовыми сапогами, поношенным бушлатом, парой белья… Взамен старик давал пограничникам молодого барашка, и тогда на заставе устраивали пир. Подобный обмен был произведен и накануне праздника.
В новогоднюю ночь Саша с Диком попали в тревожную группу, а это означало, что если на границе будет тихо, то можно будет встретить праздник по-человечески. Шампанского им, понятно, все равно не досталось бы, но и без этого было бы неплохо посидеть за
