– Клуб открываю, в конце Второй. Там, где «Черная лошадь» была, слышал, может? Для своих и немножко чужих. Поговорить вечерком, в шашки-шахматы поиграть. Ну и угостить хочется, как же без того.
Кафе «Черная лошадь» прикрыли несколько месяцев назад за список нарушений, который потянул для владельца на всю десяточку, и с тех пор помещение пустовало.
Вардан с видом мудрого человека кивнул.
– Что же, у мужчины должно быть свое дело, иначе какой же он мужчина?
Дмитрий промолчал. Время тянулось медленно. Вардан принимал первых покупателей, расхваливая фрукты, а Дмитрий поглядывал на часы и гадал, что случилось. Неужели Вахтанг узнал о засаде и сбежал, бросив Вардана? А впрочем, что ему предъявить, кроме туманных обещаний, да еще оговоренных кодом? Под ложечкой противно заныло. Если Ваха сбежал, ищи его теперь… И правда, слишком уж хорошо все шло, когда такое бывало? Спустя еще минут десять он не выдержал.
– Вардан, так где твой друг? У меня целого дня нет.
– Сам не знаю, дорогой, – пожал плечами толстяк. – Может, заболэл? Приходи завтра.
– Ну, нет, – разозлился Дмитрий вполне искренне. – Так дела не делаются, сам понимаешь. Не по понятиям. Я деньги ношу, а ты меня из сегодня в завтра посылаешь. Нехорошо.
– Но что я сделаю… мой друг…
Вардан глянул в сторону главного входа на рынок, где обычно стоял милицейский патруль.
«Боится. А если боятся, надо пользоваться. Тем более что патруля там сегодня нет, он чуть дальше».
Дмитрий наклонился к армянину, заставив того вжаться в прилавок.
– Со мной говорил ты, а не твой друг. С тебя и спрос. Но я добрый. Ты говорил, у тебя много персиков нет? А мало? Сегодня меня устроят образцы, так и быть. И если устроят – я приду завтра. А если нет… то тоже приду. Понял?
Вардан закивал.
– Мало есть. За полцены отдам, вот…
Втянув живот, он протиснулся мимо Дмитрия к опустевшему ящику с грушами, приподнял газету, открыв еще одну. Дмитрий цинично отметил, что второй газетой, на которой лежал плоский конвертик, была «Правда». Торговец схватил конверт и протянул ему.
– За рубль отдам. Меньше не могу.
– Хорошо, – согласился Дмитрий, открывая конверт и заглядывая внутрь. Кивнул, достал из кармана удостоверение. – Просто замечательно. Беру. Статья двести двадцать вторая – продажа материалов эротического характера. Добавим, думаю, двести сороковую – принуждение к проституции. Попался с поличным. Эй, Михаил!
Капитан вывернулся из начавшей собираться толпы, не торопясь снял с пояса наручники. Бледный как молоко Вардан вжался в каменный парапет.
– Вы что это… за что? Какой принуждение?
– Вообще-то, – заметил Дмитрий, – мне нужен твой друг. Видишь ли, мы уже нашли камеру, – наглое вранье, но времени работать тонко не было, – и знаем, кто снимал. И это – не ты. Так что речь идет и о двести десятой статье. Организация преступного сообщества. Ты организатор? Печатник?
Вардан, побелев еще сильнее, замотал головой.
– Не я, я только продавал, я…
– А если не ты, то в твоих интересах рассказать, где можно этого твоего друга найти, – жестко заключил Дмитрий. – Иначе это дело повиснет на тебе, и еще добавится препятствование следствию. Ну?! Адрес? Имя?
За обман даже не было стыдно. Черта с два он бы повесил на этого Вардана хоть что-то без доказательств, лаборатории и прочего. И если бы торговец оказался крепче, подкованнее в законах и порядках, Дмитрий бы не рискнул так давить. Но Вардан крепким не был.
II. Вахтанг и КоПоднявшись на третий этаж типовой хрущевки на проспекте Столетия, Дмитрий поднял было руку – позвонить в квартиру номер одиннадцать – и замер: дверь была едва заметно приоткрыта, а квадрат с замком перекосило. Дверь явно ломали.
Михаил, поднявшийся следом, заметил это же и бросил на Дмитрия вопросительный взгляд. Дмитрий покачал головой: жди. Сам прислушался. Изнутри доносились голоса. Оглянувшись на дверь напротив, он заметил, как дверной глазок с той стороны что-то заслонило, и хмыкнул. Любопытные соседи – это всегда хорошо.
«Без кавалерийских наскоков, говорите? А, к черту!»
Стараясь не шуметь, он достал пистолет и свободной рукой толкнул дверь. Та беззвучно открылась. Коридор, и без того узкий, загромождали разномастные коробки со скарбом. Вахтанг или тащил в дом все, что видел, или собирался съезжать. Часть ящиков была опрокинута, словно их пинали, и из одного, с удовольствием заметил Дмитрий, высыпались ванночки и прочая фотографская ерунда. Это давало надежду, что где-то рядом найдутся и пленки, и запас фотографий.
Голоса доносились спереди слева, за дверью, которая вела в гостиную – возможно, ту самую, с темным диваном без подлокотника, на который утром так хорошо падает свет.
– Ты, сука, обещал? Обещал, – почти ласково говорил кто-то. – Ты, сука, аванс брал? Брал. Сроки назначал? Назначал. Сам. Никто за язык не тянул. Боря, скажи ему, а то он не понимает.
Звук удара. Стон задохнувшегося человека.
– И вот мы приходим, когда все сроки прошли, а кто-то собирается свалить. Боря, скажи ему.
Снова удар. Еще стон.
Дмитрий, переглянувшись с Михаилом, прокрался к двери и осторожно заглянул в комнату.
«Хвала строителям за линолеум. Паркет наверняка скрипел бы.
На стуле у окна сидел молодой человек лет двадцати пяти, красивый, даже мужественный, с четко очерченным подбородком и скулами, с большими черными глазами под пушистыми ресницами. Девицы наверняка млели. Красавца, как подозревал Дмитрий, звали Вахтангом.
Сейчас, правда, его внешность портил огромный фингал, да и поза гордой не выглядела: что-то из сказанного Борей явно угодило под дых.
Сам Боря, напоминавший сложением шкаф, стоял рядом, сутулясь. Он был выбрит налысо, а руки, которым позавидовала бы и горилла, свисали чуть не до колен. Дмитрия передернуло. Драться с таким не хотелось смертельно.
«Возможно, буквально».
Но интереснее всего был третий человек, сидевший на том самом диване, сложив руки поверх черного дипломата. Теймуразу Алиеву, насколько знал Дмитрий, было под пятьдесят, но выглядел он на сорок: подтянутый, с едва наметившимися морщинами. Теймураз был одним из тузов вора в законе Трофима Самородка.
– Вспомнил? – спросил Теймураз. – Тогда слушай дальше. Или мы получаем заказ, или ты возвращаешь деньги в десятикратном размере, или сейчас Боря…
«Что ж, кажется, наш выход».
Дмитрий шагнул в комнату, держа пистолет в одной руке, а удостоверение в другой.
– Так, граждане мазурики, милиция. Сейчас мы…
Боря среагировал первым. Повернулся мощно, по-тигриному, и, к изумлению Дмитрия, кинулся прямо на него.
«Не стрелять же»
Нырнув под размашистый хук, он всадил ствол Боре в солнечное сплетение и с удовольствием услышал, как у того из груди выбило воздух. Боря успел ударить еще раз, мазнув по скуле, и Дмитрий, разозлившись вконец, жестко врезал ему стопой под колено, добавил падающему локтем в челюсть и приложил уже упавшего ударом по шее.
Выпрямился, трогая скулу. В дополнение снова разнылась заштопанная рука.
«Как бы швы не разошлись. Дед меня убьет».
– Впечатляет, – спокойно заметил Теймураз. – Дмитрий Владимирович, если не ошибаюсь?
– Не баклань, – Дмитрий наступил на Борю, прижимая его к полу, – Теймураз Ильхамович. Что задержанный должен Самородку?
– Как обычно, Дмитрий Владимирович, ничего, – с беззаботным видом пожал плечами Теймураз. – Мальчик в университете учится, юристом стать хочет. Беседуем вот. А Борю вы отпустите, Дмитрий Владимирович, он мозгом не обременен, обознался. Думал, что вы – любовник его покойной жены.
– А двери вы выломали, потому что торопились поговорить с юношей? – с интересом уточнил Дмитрий, еще плотнее прижимая Борю к полу.
– Это все Боря, Дмитрий Владимирович. Он такой неаккуратный. Случайно облокотился.
Дмитрий досадливо хмыкнул, убирая ногу. Конечно, Борю можно было привлечь за нападение на сотрудника милиции, но полезнее было бы, чтобы Теймураз осознавал свой должок.
