Ей так хорошо было с ним в Большом доме, на помолвке у Деллы! Тогда ей показалось, что она просто нуждается в человеческом участии, не важно в чьем. Но это было не так. Только Джеральд мог заставить ее испытать такие чувства. Только он, потому что она уже хотела его. И поэтому, когда он отвез ее домой той ночью…
– Я все это подстроила, – прошептала Линда. Пусть неосознанно, но она действительно сделала это, хотя и не планировала близость с Джеральдом, как не планировала и ребенка. Но честность требовала признать, что она не предприняла ничего, чтобы предотвратить беременность. Ведь любая здравомыслящая женщина сообразила бы, что выбрала не самое подходящее время для такой игры. И вот теперь Джеральд пришел ей на помощь, чтобы спасти от разрушительных последствий ее поступка.
Да, Джеральд, с его чувством долга, не принадлежал к тем мужчинам, которые могут отвернуться от своего ребенка. Но не было ли в его поступке каких-нибудь других, скрытых причин? Линда не впервые думала об этом и каждый раз отгоняла подобные мысли. Сама же она, хотя внешне и колебалась, выходить ли за него замуж, и даже позволила уговаривать себя, в действительности отчаянно хотела стать его женой и просто ухватилась за его предложение – так ей теперь казалось.
Раздался легкий стук, и в дверях показался Джеральд. Линда даже не успела принять соответствующий деловой вид.
– С тобой все в порядке? – спросил он. – Глория волновалась.
– И поэтому сразу побежала к тебе? – Вопрос прозвучал саркастически, и Линда сразу пожалела об этом.
– Тебе не свойствен такой тон, Линни. Может, нам позвонить Кэтрин Марлоу?
– Диагностировать мое настроение? Я сама могу это сделать. – Она повернула кресло так, чтобы свет лампы оказался у нее за спиной. – У меня все нормально, просто я смертельно устала.
Он внимательно посмотрел на нее.
– Почему бы тебе не поехать домой и не вздремнуть?
И просидеть дома одной весь вечер? Гадая о том, что он делает в это время?
– Нет, – сказала она. – Мне нужно не поспать, а немного развлечься. – Линда стала не глядя складывать папки. – Может, мне сходить в музей искусств на новую выставку?
Она думала, что сейчас Джеральд повернется и уйдет, но вместо этого он обошел стол и сел в кресло рядом с ней.
– А какая там выставка?
– Французские импрессионисты. – Линда задвинула ящик и потянулась за сумочкой.
– Не возражаешь, если я увяжусь с тобой?
Она чуть не подпрыгнула от удивления.
– Почему? Ты боишься, что мне станет плохо и я упаду в обморок?
Джеральд приподнял бровь и хладнокровно поинтересовался:
– Есть какая-то причина, почему ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой?
– Я этого не сказала. Просто, зная твое мнение об этом музее, я не думала, что тебе была бы интересна вылазка в него.
– Я говорил, что мне не нравится здание, а это не значит, что я не ценю то, что в нем выставляется. Ты уже зарезервировала столик в ресторане?
– Да. – Чувство внутренней боли не покидало ее.
Он лениво поднялся.
– Попрошу Глорию изменить время. После погружения в искусство тебе, возможно, все-таки захочется немного соснуть перед ужином.
– Ты… – У нее пропал голос, и ей пришлось откашляться. – Ты хотел, чтобы я зарезервировала столик для нас?
Джеральд, прищурившись, посмотрел на нее:
– Да, а почему мне не следовало этого делать? Ведь нам сегодня сообщили хорошие новости, помнишь?
Но ведь тогда не было похоже, что ему хочется это отпраздновать, мелькнула у нее крамольная мысль.
– Я думала, ты хочешь пригласить… – она замялась, – кого-то еще.
– Боюсь, мой клиент предпочел бы пиво и чизбургер. Не думаю, что он почувствовал бы себя комфортно в «Сюрпризе». О, понимаю… – Он слегка улыбнулся. – Ты увидела Маргарет, и у тебя разыгралось воображение.
Линда мучительно кусала губы. Может быть, из ревности и от неуверенности в себе ей в голову действительно пришли глупые мысли, но тут была и его вина: если бы он не держался с ней все время на расстоянии… Теперь, когда она подумала об этом, ей стало очевидно, что Джеральд никогда бы не стал демонстрировать перед ней в офисе свои отношения с Маргарет. Если бы она не потеряла возможность нормально думать, то сразу бы поняла, насколько глупо ее предположение, и держала бы свой рот на замке, вместо того чтобы дать Джеральду возможность убедиться, какая у него жена идиотка!
– Маргарет пришла просить пожертвования для своего любимого благотворительного общества, – продолжал Джеральд. – И это все. Я начинаю думать, что Крис был прав, говоря о преимуществах, которые имеет женатый мужчина. – В его голосе прозвучали нотки самодовольства.
Конечно, подумала Линда, вот она, скрытая причина. На помолвке сестры Джеральд дал ей понять, что Маргарет хотела бы, чтобы их отношения стали более серьезными. Том Бентли имел в виду примерно то же самое, когда упомянул о ловушках, которые расставляла Маргарет, чтобы поймать Джеральда в свои сети. А теперь ему можно не беспокоиться. Женитьба дала ему огромное преимущество, которого он был лишен как холостяк: ни одна женщина не могла питать по отношению к нему серьезных надежд, поскольку он теперь не только женат, но и вскоре должен стать отцом.
Но и Линда не могла просить ничего больше того, что он уже дал ей. Какие требования она могла предъявить к нему? Она и так была у него в долгу. Конечно, Джеральд предложил ей в основном материальные блага – дом, обеспеченное будущее ребенку. У него не было недостатка в средствах, и такой дар для него мало что значил. Он ведь не обещал ей себя – понимания, разделенных надежд, верности. Да, муж будет проводить с ней достаточно времени, чтобы укрепить свой имидж семейного человека. Но если, например, он захочет иметь связь на стороне, Линда не вправе будет возражать.
Правда заключалась в том, что она ни за что не осмелилась бы бросить ему вызов. И не потому, что боялась проиграть в материальном отношении, а потому, что она была согласна довольствоваться хотя бы крупицами его внимания и заботы, чем вовсе лишиться их.
Линда заставляла себя старательно разглядывать картины. Они были великолепны – цвет, настроения и чувства художников, техника мазков завораживали. И все же сегодня ее больше занимали собственные переживания.
У Джеральда, казалось, не было таких проблем. Он двигался по залам, засунув руки в карманы, и внимательнейшим образом изучал каждую картину.
– Взгляни сюда. – Он указал на одну из картин. – Ван Гог так густо наложил здесь краски, что, кажется, они еще до конца не просохли. Поэтому, наверное, такой люминесцентный эффект.
Линда должным образом восхитилась техникой и встала перед другой картиной – написанной в манере пуантализма[1] нежным деревенским пейзажем, рассмотреть который можно было, только отойдя на определенное расстояние от него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
