При одном взгляде на этот снимок Линду охватила теплая волна нежности. Она долго держала его в руках, потом положила на прежнее место, за козырек, и решила навестить Сьюзен. Подруга наверняка окажет моральную поддержку, так необходимую сейчас. К тому же Сьюзен интересно будет взглянуть на снимок, она выслушает жалобы Линды на неудачные поиски дома, посочувствует. За чашкой чая они поболтают, и, возможно, после этого все покажется легче и проще.
Линда едва успела дотронуться до звонка, как дверь приоткрылась и в проеме показалась сияющая Милли. Одной рукой она пыталась снять дверную цепочку, а другой отчаянно жестикулировала. Линда рассмеялась и сделала ей знак не торопиться, но бесполезно. Наконец Милли справилась с дверью и бросилась в объятия гостьи. Крепко поцеловав Линду в щеку, девочка энергично потащила ее на кухню.
Сьюзен подняла голову от книги с кулинарными рецептами и улыбнулась.
– Вот так сюрприз! Из-за этого миксера я даже не слышала твоего звонка.
– Как же Милли узнала, что я позвонила в дверь? – удивленно спросила Линда, обнимая девочку.
– О, у нас теперь зажигается лампочка, когда раздается звонок. Хочешь попробовать начинку для пирожков?
Линда рассеянно опустила ложку в миску с начинкой.
– Я никогда не задумывалась о световом сигнале.
– Никто не задумывается, если имеет нормальный слух. Но у глухого человека столько препятствий, мешающих нормальной жизни!
Милли пододвинула стул и забралась на него, держа в руках самую большую ложку из тех, что Линде когда-либо приходилось видеть.
– Никогда не замечала у тебя такого настроения, – удивилась Линда.
Сьюзен забрала у Милли большую ложку и дала ей обычную десертную.
– Настроение как настроение. Но приходится смотреть фактам в лицо. Подумай сама об экстренных случаях. Конечно, есть телефоны для глухих, но для этого у обоих абонентов должно быть установлено специальное оборудование. А если какое-нибудь стихийное бедствие – ураган, землетрясение, наводнение? Милли не услышит ни сирен, ни предупреждения по радио.
У Линды пробежали мурашки по коже.
– Извини, – успокоила ее Сьюзен. – Ты тут ни при чем. Конечно, глухота не самое страшное, чтo бывает в жизни, хотя я иногда думаю, что с любым другим недостатком легче справиться.
– Конечно, это не утешение, Сью, но иногда меня мучают кошмары, что с моим ребенком окажется что-нибудь не так.
– А тут еще я со своими проблемами… Расскажи, как твои дела? Ты выглядишь великолепно – лицо сияет, волосы как шелк.
Линда смущенно поправила ворот свободного свитера.
– Ты действительно так думаешь? Я уже порой замечаю на себе косые взгляды – люди думают, что я распустилась и начала толстеть.
– Не обращай внимания. Скоро все узнают правду.
Линда вздохнула и протянула Сьюзен снимок.
– Первый портрет ребенка, – объявила она. – Но, боюсь, малыш не очень хотел фотографироваться.
Сьюзен, прищурившись, долго и внимательно изучала снимок.
– Это мальчик, – заключила она наконец.
– Как ты определила? Даже врач не мог сказать с уверенностью.
– Подожди и убедишься, – усмехнулась Сьюзен.
– Держу пари, ты просто гадаешь. Половина наполовину, что ты окажешься права, да?
– Может быть. А может, я просто знаю. – Сьюзен забрала у Милли ложку и, накрыв крышкой миску с начинкой, убрала ее в холодильник.
– Я обещала дочке, что после обеда мы сходим за мороженым, – сказала она. – Хочешь пойти с нами?
Линда кивнула и увидела, как радостно загорелись глаза у девочки. Может, эта кроха и не слышит, но вполне вероятно, что она научилась читать мысли.
Женщины шли вдоль дороги, обсуждая неудачные попытки Линды найти дом. Милли, пританцовывая, бежала чуть впереди.
– Я уже подобрала мебель для детской, но ее некуда поставить, – призналась Линда. – Но если мы купим дом, в котором нужно все перестраивать, боюсь, перед родами мне будет не до строительных проблем. А цены… Цены на все просто ужасные, Сью!
– А что говорит Джеральд? – поинтересовалась Сьюзен.
– Его это не беспокоит.
Пока мы внешне будем выглядеть счастливой супружеской парой, никакие расходы не покажутся ему большими. Эта мысль стоила Линде большой душевной боли. Прошло уже три недели с тех пор, как она осознала, что любит его. Три недели с того памятного вечера в «Сюрпризе». Три недели после того поцелуя, который стал для нее потрясением, а для него, по-видимому, означал не больше, чем поцелуй на сон грядущий, потому что с тех пор ничего не изменилось.
Джеральд все так же приносил каждое утро кофе в ее комнату, хотя теперь Линду по утрам больше не тошнило. Он по-прежнему заботливо относился к ней и отсылал с работы домой, когда считал, что жена выглядит усталой. Он так же водил ее ужинать в ресторан или приносил ужин из ресторана домой, а когда она что-нибудь готовила сама, не забывал делать комплименты, хваля ее кулинарные способности. И он целовал Линду перед сном, но эти поцелуи не были похожи на тот, который она не могла забыть.
Честно говоря, его поведение было настолько безупречным, что это сводило с ума. Если бы только она могла разозлиться! Но он не давал ей ни единого повода. Нельзя же злиться на человека за то, что он не влюблен в нее!
– Держу пари, он обрадовался ребенку, – заметила Сьюзен.
Ну, это слишком мелодраматичный термин, подумала Линда. Да, Джеральд терпеливо сидел рядом во время обследования ультразвуком, держа ее за руку, и с интересом смотрел на экран монитора. Да, он беспокоился о ней, о ребенке. Но радоваться? Она покачала головой.
– В чем дело, Линда? – мягко, с сочувствием спросила Сьюзен.
Линда, еле сдерживая набегающие на глаза слезы, шла, глядя прямо перед собой, и ничего не ответила. Она никогда не говорила Сьюзен всей правды, не могла сказать и сейчас. Нет, ехать к ней было не такой уж и хорошей идеей.
Бежавшая в нескольких метрах от них Милли остановилась рядом с группой детей, игравших большим резиновым мячом. Линда видела, как мяч пролетел вблизи протянутой ручки девочки и упал на проезжую часть улицы. Девочка устремилась за ним, не замечая ничего вокруг.
Линда хотела закричать, но вспомнила, что Милли не услышит ее. Сьюзен бросилась к дочери, но девочка была достаточно далеко, – мать не успевала перехватить малышку прежде, чем та ступит на мостовую.
Услышав визг тормозов, Линда зажмурилась, но тут же заставила себя открыть глаза и оглядеться.
Посредине улицы стоял автомобиль. Позади него, постепенно замедляя движение, продолжал катиться мяч. На кромке тротуара, неподвижно замерев, стояла Милли. Она остановилась, не сделав последнего шага – шага, который привел бы ее к гибели. В последний момент она вспомнила предупреждение матери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
