– Предположим, что есть. Мне, например, не нравятся эти современные ряды совершенно одинаковых домов. Я категорически отказываюсь считать подъезды, чтобы знать, где мне припарковать машину.
– Ты мог бы установить флагшток. – Линда попыталась улыбнуться. – Или посадить розовый куст. Или выкрасить входную дверь в красный цвет.
– Мог бы, но не собираюсь. Во всем остальном выбор за тобой. Тебе не нравится салат?
Линда покачала головой и снова взяла вилку, чтобы сделать еще одну попытку что-нибудь проглотить.
– Итак, как должен выглядеть твой идеальный дом, Линни?
Она сдалась. Почему бы и не сказать?
– Я всегда мечтала о доме из красного кирпича с белыми колоннами и зелеными ставнями, мансардой и солнечной галереей. Дом, который бы выглядел так, будто семья жила в нем не меньше трехсот лет. Ну как, достаточно детальное описание? Таких домов, возможно, тысячи.
– Если только они все не на одной улице, я согласен.
Официант, вздохнув, забрал несъеденный салат Линды и поставил перед ней тарелку с вырезкой в нежном соусе.
Джеральд с аппетитом вгрызся в котлеты из молодой баранины.
– Я не удивлен твоему выбору, но мне интересно – этот дом похож на тот, где ты росла?
– Я? – сухо переспросила Линда. – Представь себе вагончики. В них ютилась вся округа, ожидая лучших дней. У мужчин, живших в конце улицы, был автомобиль, и они, вернувшись домой после смены, без конца возились с мотором. – Линда замолчала. Джеральду совсем не интересно слушать о моем детстве, подумала она.
– Поэтому ты и хочешь пожить в каком-нибудь тихом месте, где дома не стоят впритык друг к другу? – улыбнулся он.
– По крайней мере, хочу свободно дышать и не думать, что кому-то помешает, если ребенок расшалится или раскапризничается.
– Толстые стены, – сказал Джеральд, – увитые плющом, для большей звукоэзоляции, чтобы никто не слышал, когда мы будем бить ребенка.
Линда в изумлении посмотрела на него. В его глазах искрились смешинки. Она рассмеялась и все еще продолжала смеяться, когда, подняв глаза, увидела входившую в ресторан шумную компанию молодых людей, среди которых были Брайан и Делла. Встретивший их метрдотель повел компанию к столикам куда-то вглубь ресторана. Линда впервые после свадьбы видела Брайана, и это было как напоминание о старом кошмарном сне, наполовину забытом, но все же настолько страшном, что он вызывал ужас при одном только воспоминании.
Джеральд проследил за ее взглядом. В это время Делла заметила их и, отделившись от группы, направилась к столику супругов. Брайан несколько неохотно, как показалось Линде, последовал за ней.
– Вас совсем не видно, – громко заявила Делла. – Можно подумать, вы скрываетесь.
Джеральд отодвинул кресло и встал.
– Некоторым из нас приходится работать.
– И все же, наверное, нет такой уж необходимости постоянно отправлять Брайана в командировки, а? – капризно спросила Делла.
– А я и не знал, что делал это, – спокойно ответил Джеральд.
– Я почти не вижу его.
– Я же говорил тебе, Делла, – вмешался Брайан. – У меня теперь множество новых обязанностей.
Делла пожала плечами и повернулась к Линде.
– Весной я буду председателем комитета выставки домашнего интерьера, – объявила она. – Если хочешь, скажу координаторам, что ты будешь мне помогать.
Это прозвучало как любезное предложение разделить с ней славу организатора выставки. Но можно понять и так, что ей нужен бесплатный секретарь-ассистент, подумала Линда.
– Спасибо, Делла, но я боюсь, что буду слишком занята в это время.
Изящные брови девушки удивленно приподнялись:
– Разумеется, ты понимаешь, что такие шансы не часто выпадают? В твоем положении, Линда, я бы подумала, как лучше найти свою дорогу в общество.
– Положение, которое занимает Линда, – прервал ее Джеральд, – позволяет ей делать все, что она захочет.
Делла затеребила оборку, якобы прикрывавшую глубокий вырез ее шикарного платья.
– Ну, если ты такой консерватор, Джерри…
Взгляд Брайана поймал блеск бриллиантового кольца у Линды на левой руке, и он еле слышно произнес:
– Кажется, я ошибся насчет тебя, Линни. Ты не упустишь подвернувшийся случай.
– Не смеем больше задерживать, ваши друзья ждут вас, – холодно сказал Джеральд.
Как только они отошли, он откинулся в кресле.
– Извини. Иногда я думаю, что в роддоме, когда родилась Делла, подменили ребенка.
– Я уверена, что ее выставка – хорошее дело.
– Я не об этом. Делла так и не научилась видеть разницу между самоутверждением и высокомерием.
Линда продолжала размазывать еду по тарелке.
– Она еще не знает о ребенке?
– У меня пока не было причины сообщить ей.
– Но ты сказал Крису.
– Отец совсем другое дело.
Линда подумала минуту.
– Сколько лет было Делле, когда умерла ваша мать?
– Около шести. А что?
– Она, должно быть, очень переживала. Когда умерла моя мать… Но, конечно, я была уже достаточно взрослая, чтобы встать на ноги.
Он взял бокал.
– У тебя больше никого не было из семьи?
– Нет. У отчима двое сыновей от предыдущего брака, но я их почти не видела. Мы никогда не были настоящей семьей.
– Он не удочерил тебя?
– Нет. Наверное, потому, что мать получала на меня пенсию от правительства. Не очень приятная картинка, да?
– Это случается. Твой отец погиб во время военных действий?
– Нет. Его самолет разбился, когда он добирался до своей части на Аляске. Погибло много солдат. – Она чуть замялась. – Я, конечно, этого не помню. Мне было только три года.
Он накрыл ее руку своей. Пожалуйста, пронеслось у нее в голове, не жалей меня, или я сейчас разрыдаюсь.
Джеральд, казалось, прочитал эту просьбу в огромных ореховых глазах супруги и нежно погладил ее руку кончиками пальцев.
– Скажи мне, – произнес он неторопливо. – В этой розово-голубой детской ты не собираешься украсить кроватку горой белых кружев, а?
Линда облегченно улыбнулась.
– У тебя проблемы с белыми кружевами? – спросила она с вызовом. – Мальчик не вырастет из-за этого маменькиным сынком, так же как девочка не станет сорванцом только потому, что научится правильно бросать бейсбольную биту.
Его глаза загорелись:
– Я подозреваю, ты собираешься научить ее этому?
– А что, я могла бы.
И, забыв серьезность, они смеялись и подшучивали друг над другом до конца ужина. На десерт Джеральд заказал себе кофе, а Линда, к ужасу официанта, попросила молока.
Домой супруги вернулись поздно. В лифте Линда с трудом подавила зевок. Она чувствовала себя раскрепощенно и была почти счастлива. Они провели вместе такой чудесный вечер. Разве было бы так хорошо ей одной?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
