Джеральд кивнул и продолжал:
– Отец думал, что мне будет интересно об этом узнать. Он видел, как мы вместе уходили с вечеринки…
– И сделал собственные выводы, – прошептала Линда. И тут же другая, более ужасная мысль обожгла ее огнем: – А может, он хотел, чтобы ты женился на мне и таким образом спас от унижения Деллу?
– Не будь смешной, Линда. Полагаю, не имеет большого значения, чем руководствовался Крис, результат в любом случае один и тот же, не так ли?
– Так вот почему ты сказал мне тогда, что я не могу вернуться на работу, если не выйду за тебя замуж. Крис рассвирепел бы…
Лицо Джеральда помрачнело.
– Крис не может заставить меня что-либо сделать, Линда.
– Но у него здорово получается делать кое-какие намеки, не так ли? Интересно, он настаивал на твоем присутствии при рождении ребенка, чтобы ты почувствовал себя настоящим папашей?
– Черт возьми, Линда…
Она вздернула подбородок и уставилась на Стронга, сверкая глазами.
– Я освобождаю тебя от всех обещаний, всех долгов и обязательств, Джеральд. И считаю себя также свободной от них. А теперь оставь меня одну, чтобы я могла упаковать вещи. Через час меня здесь не будет, и ты никогда больше не услышишь обо мне.
Он шагнул к ней и взял ее за руки.
– Ты не можешь так поступить.
Линда отшатнулась.
– Тебе больше нечего мне сказать, – оборвала она мужа.
– Ты, возможно, удивишься, но ты моя жена, Линни.
– Это положение можно изменить.
– Тем не менее, это дает мне определенные права.
– Какой неожиданный энтузиазм! – заметила она с издевкой. – О, я понимаю, ты обеспокоен, как мой уход воспримет Крис. Не переживай. Я объясню ему, что это была моя ошибка и ты здесь ни при чем.
Она резко развернулась и пошла через холл в свою спальню, но на секунду остановилась, чтобы бросить через плечо последнюю колкость:
– В конце концов, мне абсолютно нечего терять, от моей репутации уже ничего не осталось. Так что мне ничего не будет стоить помочь отбелить твою!
– Если ты собираешься говорить с Крисом, не забудь передать ему от меня, что он был прав, когда год назад советовал мне тебя уволить, – донесся ей вслед хриплый голос Джеральда.
Линда замерла, не сделав и шага, и почувствовала, как у нее потемнело в глазах. Она ждала чего угодно, но только не этого! Бедняга готова была поклясться, что никто не может придраться к ее работе. Она сама знала, что справляется с ней отлично, и никто никогда не говорил ей ничего иного. Да и сам Джеральд часто очень хорошо отзывался о ее работе, даже после женитьбы. А Крис? Разве он не утверждал, что она незаменимый работник для компании?
Линда почувствовала страшную слабость и, чтобы не упасть, прислонилась к стене.
Нет! Крис никогда не сказал бы такого. Тогда остается только одно – Джеральд придумал это, чтобы причинить ей боль. О существовании такой черты его характера она и не подозревала, и это еще больше укрепило решение уйти. Лучше быть одной, чем подвергать своего ребенка риску когда-нибудь испытать на себе такое отношение.
Линда покачнулась, ничего не видя от слез, застлавших глаза. Теперь она более одинока, чем если бы предпочла остаться одной с самого начала. Если бы она отказалась выйти замуж за Джеральда и не говорила ему о ребенке, то, возможно, и дальше тешила бы себя надеждой, что может рассчитывать на его поддержку, если захочет. А со временем могла бы честно и уверенно рассказать ребенку об отце.
Но теперь оба – и она, и ее ребенок – отвергнуты равнодушно, окончательно, несправедливо. И нет смысла притворяться, что все сложилось бы по-другому, если бы она этого захотела.
Я справлюсь, сказала себе Линда, призвав на помощь все свое мужество. Справлюсь одна, смогу пережить и это.
Она схватила с полки в кладовке сумку. Сьюзен приютит ее на ночь. Нужно только захватить самое необходимое. Позже у нее будет время забрать остальные вещи – если захочет, конечно, и не побоится связанных с ними воспоминаний.
Линда не слышала шагов Джеральда, пока он не остановился в дверях комнаты, заполняя собой дверной проем.
– Линда, извини. Это было непростительно, – сказал муж хрипло.
Она даже не взглянула на него.
– О, это целиком моя вина, – натянуто сказала Линда. – Я хотела добиться от тебя реакции и добилась… Она мне не очень понравилась. Убирайся к дьяволу, Джеральд!
Он не пошевелился, словно врос в землю.
– Не расстраивайся. Тебе это вредно. Одним движением она судорожно смахнула в сумку с туалетного столика коробочки с кремами, флаконы. Руки у нее дрожали от негодования.
– Ты еще смеешь советовать мне не расстраиваться? – Она взяла со столика последний предмет – позолоченную портретную рамку – и в ярости швырнула в ненавистного мужчину.
Рамка ударилась о косяк рядом с его головой, но Джеральд даже не шевельнулся. Осколок разбившегося стекла от рамки проткнул нечеткую фотографию молодого человека в армейской форме.
В мгновение ока подхватив остатки рамки, с которой сыпались осколки стекла, Линда в ужасе смотрела на то, что до недавнего времени оставалось единственной памятью об отце. Теперь это были куски дерева, стекла и бумаги. Не в силах удержать жалкие остатки дрожащими руками, она снова уронила их. Опустившись без сил на край кровати, женщина прижала руки к груди и, нагнув голову, отчаянно зарыдала.
Джеральд перешагнул через разбитое стекло и встал рядом с женой на колени.
– Линни, – прошептал он. – Дорогая, пожалуйста, не плачь. Bee можно поправить…
Что поправить – жизнь или памятную вещь? Фотография была испорчена, но можно взять фрагменты оригинала из сейфа и снова сделать по ним портрет. Однако это не уменьшило боль, которую она причинила себе этим идиотским, разрушительным поступком, – как будто снова потеряла отца. И на этот раз сама во всем виновата. Но особенно усиливало боль леденящее сознание того, что ее ребенок тоже терял своего родителя…
Линда отпрянула от прикосновения Джеральда. Он оставался какое-то время неподвижен, потом быстро поднялся и вышел из комнаты.
Было абсолютно нелогично в данных обстоятельствах чувствовать себя ненужной, брошенной женой, ведь она сама прогнала супруга. Тем не менее внезапность его ухода поразила в самое сердце и нанесла еще одну кровоточащую рану и без того истерзанной душе.
Линда сидела, беспомощно обхватив себя руками. Пересохшее горло так болело, что невозможно было глотать. В голове стучали сотни молоточков. Силы покинули ее, она не могла даже прилечь и не знала, сколько просидела так, пока Джеральд снова не возник в дверях.
Линда не подняла глаз и не видела, что он держит в руках небольшой сверток.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
