— Увы — может, — честно признался Джаррет, также посмотрев на дочерей.
Малышки весело смеялись, угроза индейцев была им нипочем. Джаррет давно уже решил для себя, что скорее умертвит детей собственными руками, чем позволит апачам наложить на них лапы. Он обернулся к Мэри и без слов понял, что девушка разгадала его мысли, но не пришла от них в ужас, а лишь испытала душевную боль сродни его собственной.
— Военные сбились с ног, стараясь выследить Джеро-нимо с его бандой, — продолжил он, — ведь теперь чихуахуа завладели золотым запасом и смогут накупить еще больше ружей и амуниции.
— Да разве кто-то станет с ними торговать?
— Если предложат сто тысяч золотом? — Джаррет мрачно ухмыльнулся. — Сговорчивые продавцы всегда найдутся. Недавно патруль из форта Союза конфисковал вагон, доверху груженный винтовками и аммоналом, направлявшийся в места обитания чихуахуа.
— Каким же должен быть человек… — Мэри ошалело потрясла головой, осознав, что это свыше ее понимания. — Впрочем, не важно. Я все равно этого не пойму.
— Пожалуй, я тоже, — признался Джаррет. А ведь ему довелось повидать намного больше зла, чем Мэри.
Девушка заинтересованно скользила взглядом по грозным скалам, возвышавшимся вокруг:
— Стало быть, наш разведчик где-то там и стережет нас подобно ангелу-хранителю…
— Что-то вроде этого, — подтвердил Джаррет, улыбнувшись такому любопытному сравнению.
— Надеюсь, он хорошо знает свое дело, — пробормотала Мэри. Она даже не отдавала себе отчет в том, что улыбается неким своим подспудным мыслям. Только через минуту она осознанно вспомнила одного разведчика, который умудрился заблудиться на дороге от Бейлиборо до Гринвилля, и, с трудом удержавшись от смеха, добавила:
— Во всяком случае, лучше, чем Райдер Маккей.
Джаррету стало легче на душе при виде милой улыбки, засиявшей на личике Мэри. Однако это ощущение мигом исчезло, как только его ушей коснулось знакомое имя. Джаррет смущенно нахмурился:
— Я слышал, как ты уверяла Ренни, что слыхом не слыхивала о бое в каньоне Колтера.
— Верно.
— Но ты сейчас сказала…
— Что? — растерянно перебила его Мэри, искоса взглянув на Джаррета. — Что я сказала?
— Мэри, да ведь Райдер Маккей и есть тот изменник, которого должны повесить!
— Ты такая задумчивая, — сказала сестре Ренни.
— Хм-м-м-м?
Ренни улыбнулась. Вот уже довольно долгое время мысли Мэри гуляли где-то далеко-далеко. Впервые Ренни обратила на это внимание, когда маленький отряд возобновил движение в сторону форта. Поначалу она отнесла непривычную молчаливость Мэри на счет дорожной усталости. Однако еле заметная морщинка, залегшая между бровей сестры, и прикушенная нижняя губа говорили о том, что девушка о чем-то постоянно думает.
Ренни хватило терпения до поры до времени не приставать к ней с расспросами. Но теперь, когда Мойра с внучками прилегли вздремнуть, а Джаррет занялся какими-то переговорами с посредником, Ренни поняла, что готова лопнуть от любопытства.
— Ты очень задумчивая! — громко сказала она Мэри.
Та растерянно мигнула и ошалело поглядела на сестру:
— Неужели?
— Вот. — Ехидно улыбнувшись, Ренни протянула сестре чашку чаю. — Я успела приготовить его, пока ты грезила наяву.
Мэри покорно приняла предложенное ей угощение. Она уютно устроилась в огромном старинном кресле, укрыв ноги под подолом зеленого охотничьего костюма. Ренни уселась напротив, на низеньком диване, подогнув под себя ноги точно таким же образом. Поза ее выглядела нарочито небрежно, однако она не смогла скрыть любопытства, горящего в глазах. Мэри почувствовала себя очень уютно. Даже настырность Ренни не раздражала, а успокаивала. Все это выглядело так, словно две сестры тихонько шепчутся в детской, поверяя друг другу свои секреты после того, как взрослые уложили их спать.
— Итак, — не унималась Ренни, — о чем ты думала?
— Прешься напролом, как всегда, — заметила Мэри. — И ни капли уважения к праву человека на личную жизнь.
— Верно, — бесхитростно призналась Ренни и, видя, что Мэри все еще колеблется, добавила:
— Это касается вас с мамой? Между вами что-то произошло?
Мэри потупилась и принялась разглядывать свою чашку. Благодаря этому ей удалось скрыть облегчение, мелькнувшее у нее на лице.
— Между нами много чего произошло, — чистосердечно призналась она. — И началось это тогда, когда она не смогла принять мое решение, а я не смогла смириться с ее неприятием.
Ренни с сочувствием кивнула:
— И даже Майкл с Мегги не смогли ее уговорить?
— Я и не думала их об этом просить. — Старшая сестра предупреждающе посмотрела на младшую и добавила:
— И тебя тоже не прошу. Не суйся куда не надо.
— Да я даже не знаю, с чего начать, — заверила Ренни.
Как будто подобная мелочь когда-то ее останавливала. Правда, грозный взгляд старшей сестры заставил младшую на минуту задуматься. И она невольно, словно защищаясь, вскинула руки вверх. В прежние времена Мэри не упускала случая выдрать у Ренни пару-другую каштановых прядей, чтобы привести ее в чувство. Девушка решилась опустить руки только тогда, когда во взгляде старшей сестры угроза сменилась лукавством.
— Вот-вот, не забывай, что я скора на расправу, — суховато произнесла Мэри.
— Значит, мама совсем ничего не хочет понять? — серьезно спросила Ренни, не обращая внимания на угрозу.
— Откуда я знаю. Она пресекает даже намеки на эту тему.
— Эх, Мэри, — грустно вздохнула Ренни.
— По пути в Денвер мы только и знали, что обменивались мнениями о всяческой ерунде. О погоде. О книгах. О пассажирах из встречных поездов. Мы таскались по бесчисленным магазинам в бесчисленных городах, покупая подарки внукам. Но стоило только мне коснуться в разговоре моего желания учительствовать, я наталкивалась на ледяное молчание. И всякий раз мама принималась плакать, застав меня за чтением Библии.
Слова давались Мэри с трудом, их приходилось проталкивать через комок, отчего-то вдруг возникший в горле. Ренни тоже почувствовала, как слезы подступили к глазам:
— Бедная ты, несчастная, — прошептала она.
— Обе мы несчастные, — горестно усмехнулась Мэри. — Я ни минуты не сомневалась, что мама сознательно дала делу такой оборот. Просто теперь она и сама растерялась и не знает, как ей быть. — Мэри пригубила свой чай. Ароматный, пахнущий медом напиток смягчил ее пересохшее горло. — Пока мы гостили у Мегги, мне казалось, что наступил какой-то прогресс. Мама уже не выглядела такой мрачной. И терпела, когда мы с Мегги обсуждали мое решение покинуть монастырь. — Мэри невесело усмехнулась. — Во всяком случае уже не выскакивала из комнаты как ошпаренная, стоило мне завести об этом речь.
