Гарри знал, что из Техаса должен был приехать свяи щенник, и все же появление Мэри выглядело слишком странно.
— Вы сами получили разрешение у генерала? — спросил он.
Мэри сочла, что разрешение генерала, полученное через его мать, ничуть не хуже, и ответила:
— Да. — Ей и в голову не могло прийти, что Флоренс Гарднер отчаянно лгала. Вот и рядовому Бишопу не могло прийти в голову, что сестра Мэри говорит не правду.
— Очень хорошо. — И он кивнул на саквояж в руках у Мэри:
— А что там?
Мэри подошла поближе и поставила саквояж на стол Гарри, предоставив ему осмотреть толстую Библию (Флоренс настояла, чтобы Мэри обязательно взяла ее с собой), свежую одежду, сапожную ваксу и бритвенный прибор. Убедившись, что Гарри разглядел все, Мэри промолвила:
— Человек имеет право умереть достойно, каким бы грешником он ни был.
Гарри с трудом сдержал улыбку. И как все эти монахини помешаны на чистой одежде — как будто она может прибавить человеку достоинства!
— Ладно, — сказал он, — можете взять это с собой — если только Маккей обратит на вас внимание. Если он заупрямится, то я позабочусь, чтобы он получил эти вещи потом.
— Господь благословит вас за доброту.
— Сюда, сестра Мэри. Я подам вам стул, — засуетился Гарри, чувствуя себя так, словно на него и впрямь снизошла благодать.
Мэри, безмятежно улыбаясь, проследовала за часовым в распахнутые двери тюрьмы, внутри которой имелось три камеры, но обитаемой была только одна из них. Мэри затаила дыхание, когда Гарри встал перед решеткой.
— Маккей, к тебе гости, — окликнул он арестанта.
Райдер лежал на нарах, закинув руки за голову и уставившись отсутствующим взором в распахнутое окно. Он не потрудился даже посмотреть на Гарри Бишопа.
— Слышишь, Маккей? Кое-кто явился, чтобы спасти твою несчастную душу! — Гарри установил стул в коридоре и поставил рядом саквояж. — Этого ангела зовут сестра Мэри Френсис.
Еще бы Райдеру не знать, кто явился к нему в темницу! Однако осторожность не позволяла ему подавать виду. Он лениво поднялся, потянулся и скинул ноги на пол. При этом глядел он только на рядового Бишопа, как будто Мэри здесь вовсе не было.
— Можешь впустить ее внутрь, Гарри. Вряд ли она сможет замаливать мои грехи через решетку.
Гарри в нерешительности переводил взгляд с Райдера на Мэри и обратно.
— Все в порядке, — ободрила его Мэри. — Я не собиралась оставаться в коридоре. Со мной ничего не случится.
— А вы уверены, сестра? То есть я хотел сказать, что, будь вы мужчиной, я бы и спрашивать не стал…
Тон Мэри резко изменился — теперь он был полон покровительственной уверенности:
— Я совершенно уверена, рядовой, что справлюсь не хуже мужчины. Ваши опасения простительны, но абсолютно беспочвенны. Ну а теперь впустите меня к заключенному и дайте заняться делом, пока вас не призвали к ответу сначала генерал Гарднер, а после и сам Господь.
Гарри Бишоп открыл дверь. Он поставил в камеру стул и саквояж и впустил Мэри.
— Я буду заглядывать сюда каждые пять минут, — предупредил он, прежде чем скрыться.
— Лучше делать это каждые пятнадцать минут, — категорически заявила Мэри.
Гарри только и оставалось, что снова отдать честь, после чего он поспешил убраться в караулку.
Ни у Райдера, ни у Мэри в первый момент после ухода Бишопа не нашлось слов. Ее поразили происшедшие в нем перемены: бронзовый загар почти полностью сошел за месяцы заключения, и без того суровые черты лица стали еще жестче и резче, и в глубине глаз появилась пугающая ледяная пустота. Ни единым жестом он не показал, что рад ее видеть, — судя по всему, он лишь терпел ее присутствие.
Райдер внезапно понял, что ему трудно смотреть на нее — но еще труднее не смотреть. В неярком свете керосиновой лампы ее фигура словно излучала некий едва уловимый ореол. Кое-кто мог бы сказать, что Райдер увидел ее душевную ауру. Прекрасное безмятежное лицо показалось узнику неземным. И хотя в глазах светилось понимание и сочувствие, движения ее были решительны и спокойны — полные достоинства движения мирной воительницы. Райдеру подумалось, что драться она не станет, но не позволит и манипулировать собой. Пожалуй, лучше бы ей было вовсе не приходить. Теперь, видя ее перед собой, он жалел, что не постарался выбраться отсюда иным путем.
— Миссис Гарднер сказала, что вы хотели меня видеть, — сказала Мэри. — Однако, судя по всему, она ошиблась.
— Нет, не ошиблась, — грубо возразил Райдер. — Присядьте. — Он кивнул на стул, принесенный Гарри Бишопом. Мэри упрямо поджала губы: уж слишком это приглашение походило на приказ. — Что ж, дело ваше, — пожал плечами Райдер. Он поднял с пола саквояж и спросил:
— Это собрала для меня Флоренс?
— Она сказала, что там есть все, что нужно, — кивнула Мэри, следя за тем, как Райдер садится на нары и открывает саквояж. — Меня удивило, что вы потребовали принести Библию.
— Разве я не похож на верующего? — поднял он глаза.
Мэри не сразу нашлась с ответом. Язвительность, прозвучавшая в его голосе, исключала желание поддержать разговор. К тому времени, как Мэри собралась с мыслями, Райдер уже снова копался в саквояже.
— Вы похожи не на верующего, а на одухотворенного.
Райдер медленно поднял голову. Обычно пронзительный взор его стал вдруг просто ничего не выражающим.
— Вы уверены?
— Да, — откровенно ответила она, лишь теперь позволив себе присесть. — А почему вы позвали меня?
— По-моему, это и так очевидно. — Он вытряхнул из саквояжа Библию и одежду, а потом нашарил край двойного дна и выдрал его. Блеснувший у него на ладони «кольт» сорок пятого калибра выглядел на удивление знакомым. До поры до времени Райдер положил его на место и сказал:
— Я думал, что вы сможете помолиться за меня.
— Я молилась за вас с той самой минуты, как узнала, что вы в тюрьме, — просто ответила Мэри, принимая ложь за чистую монету. Ее рука привычным жестом потянулась к четкам, висевшим на поясе, и пальцы легко пробежали по бусинам, помогая привести в порядок мысли. Девушка окинула взглядом камеру и сказала:
— Я не понимаю, что здесь происходит.
— Но ведь вас наверняка просветили, в чем меня обвиняют.
— О, в просветителях недостатка не было. Мой зять. Моя сестра. Лейтенант Риверс. Генеральская матушка. И все равно я ничего не поняла.
— Вы хотите понять, отчего я изменил товарищам?
— Нет. Я не понимаю, почему люди так в этом уверены.
Райдер видел, что Мэри говорит искренне. Однако он и не подумал воздать должное за такую непоколебимую веру в него — более того, постарался сделать это очевидным для Мэри.
— Вы меня не знаете, — возразил он. — Вы не знаете, что я за человек и на что способен. Вам только кажется, что это не так. Того поверхностного знакомства, на которое вы можете ссылаться, явно недостаточно. Вы меня просто недооценили.
