Гастингс вздохнул.
– Пока ничего. Мы попытались отыскать ее по мантилье, но неудачно. Она все еще загадка.
Ну вот, снова тупик! Если и было что-то, чего Уилл не выносил, так это чувствовать себя дураком.
– Что может быть общего между привлекательной блондинкой, сыном банкира, ставшего шекспировским актером, и вдовой, спокойно живущей в южном Корнуолле? – громко спросил он, не ожидая ответа. Впрочем, ему следовало бы лучше знать Клемента Гастингса, который, не говоря уже о прочем, был блестящим знатоком правил хорошего тона и поэтому счел себя обязанным отреагировать.
– Я считаю, что разгадку надо искать в личности Гилберта Монтегю, или, точнее, Германа. Все начинается с него. У меня пока нет никаких сведений по поводу того, что мадам Раэль-Ламонт не та, за кого себя выдает, но на всякий случай двое из моих людей проверяют ее прошлое и судьбу ее покойного мужа. Если она что-то скрывает, мы непременно выясним это.
– Что ж, хорошо. – Уилл кивнул.
Гастингс встал, понимая, что это сигнал к его уходу.
– Я буду сообщать вам все важные новости, ваша светлость, особенно если мы узнаем что-то о женщине или мадам Раэль-Ламонт.
– Да, благодарю вас, Гастингс.
После того как детектив поклонился и вышел, Уилл несколько долгих секунд оставался на месте, разглядывая искусный узор крайне дорогого восточного ковра под ногами. Герцога неожиданно поразило, как странно складывалась его жизнь: он мог позволить иметь подобную роскошь и вообще любую роскошь, какую только пожелает, и все же в данный момент не чувствовал себя значительной и достойной личностью или хотя бы человеком, в чем-то испытывающим недостаток. Он скучал по Вивьен, по обмену насмешливыми замечаниями, доставлявшими радость им обоим, по моментам страсти, которая овладевала ими, как только они оказывались рядом. Именно сейчас ее не было с ним, а он так в ней нуждался!
Глава 12
Если бы только интимность супружеской жизни была столь же удивительной, подумала Вивьен, пытаясь помешать воспоминаниям затуманить ее глаза слезами. Если бы муж желал ее физически... Если бы он любил ее с завершающими моментами страсти, что удовлетворяло бы их обоих... Если бы, если бы...
Боже, ну почему она должна постоянно вспоминать об этом?
С раздражением, порожденным упрямством, за которое ее постоянно корил отец, Вивьен опустила руки в большой цветочный горшок с землей, не обращая внимания на то, что тут же испачкала передник. Сказать по правде, герцог ее не на шутку разозлил, и теперь ею в большей степени руководила решимость, а не смущение.
Если бы только он овладел ею...
Стиснув зубы, Вивьен бросила землю с такой силой, что большая ее часть разлетелась по стенкам керамического горшка. Она сделала это нарочно. В эту минуту ей хотелось бросаться грязью, а почему бы и нет? Было уже достаточно поздно, время принять ванну и отправиться спать. Перед этим можно испачкаться, и к черту всех мужчин.
Не вынимая рук из горшка, Вивьен стиснула кулаки и с какой-то непонятной радостью, вытащив две пригоршни земли, подбросила их в воздух над собой.
– Здравствуйте, миссис Раэль-Ламонт.
Она задохнулась и резко повернулась на звук голоса, комочки темной влажной почвы падали на нее сверху.
Герцог Трент стоял в трех футах от нее во всей своей мужской красоте на освещенном светильником внутреннем дворике.
Какое-то время Вивьен, словно онемев, неподвижно смотрела на него, а затем вдруг смутилась, вспомнив, как ужасно она выглядит.
Ее грязные руки взлетели к щекам.
– Ах... Ваша светлость!
Герцог вздохнул и сделал шаг навстречу ей.
– Вы вся в земле...
Ей с трудом удалось удержаться, чтобы не захихикать. Сжав губы, Вивьен опустила руки и выпрямилась перед герцогом.
– Я работала.
Он поднял брови и окинул ее взглядом с ног до головы.
– Да, похоже.
Вивьен ничего не ответила, хотя испытывала огромное смущение от своего неряшливого вида, который дополняло старое коричневое муслиновое платье. Герцог со своей стороны выглядел великолепно в льняной рубашке с тремя незастегнутыми верхними пуговицами. Никогда еще она не видела его таким раскованным, совсем непохожим на знатного джентльмена.
– Весьма грязная работа, – неожиданно добавил он. – Вероятно, вам приходится часто принимать ванну.
Вивьен кашлянула и стряхнула с лица комочки земли.
– Я принимаю ванну каждый день.
Его губ коснулась легкая улыбка, когда он откровенно пробежал глазами от ее лба до талии и обратно.
– Очень приятно узнать это.
Она не понимала, поддразнивает он ее или же просто пытается представить ее в ванной комнате.
Эта шокирующая мысль послала жаркие волны по всему ее телу. Неожиданно Вивьен вспомнила, что, когда они виделись в последний раз, он заставил ее...
– Почему вы здесь так поздно?
Она сглотнула, надеясь, что вокруг достаточно темно и герцог не заметит, как густо она покраснела.
– Мне обязательно нужно закончить работу.
Он все еще улыбался, когда сделал шаг навстречу ей.
– Да, вы уже говорили.
– Я сажала луковицы, – объяснила Вивьен, словно это имело какое-то значение.
– А!..
Она определенно не знала, что сказать.
– Что вас привело сюда, Уилл?
Он ухмыльнулся и принялся рассматривать керамический горшок.
– Думаю, нам следует поговорить. Откровенно поговорить. – Герцог огляделся вокруг и добавил: – Я подумал, что, возможно, тихое и спокойное место вроде этого, где мы избавлены от чужих ушей, позволит вам, наконец, открыться мне.
Вивьен сжала перед собой руки, одновременно не желая показать, как на нее подействовало его заявление, и отказываясь отступить.
– Мы и так много разговариваем.
Секунду-другую герцог молчал, потом сообщил:
– Я попросил слуг не беспокоить нас.
Она усмехнулась.
– У меня их всего двое, ваша светлость.
– И они оставят нас в покое, если хотят работать в Пензансе.
Вивьен скрестила руки на груди.
– Боже, сэр, как вы высокомерны.
Герцог пожал плечами.
– Боюсь, это у меня в крови.
Она слегка склонила голову набок.
– А может быть, просто привилегия титула?
– Возможно.
– Не ожидаю ничего меньшего от вас, Уилл.
Глядя на ее пылающее лицо, покрытое мелкими комочками земли, он еще приблизился к ней, так что расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов.
– Обещаю всегда быть честным с вами, – чуть слышно прошептал он.
Вивьен поразила столь быстрая перемена в его настроении. Несомненно, она поддразнивала его, но неожиданно, без всякого предупреждения, он словно спрятался в раковину, а выражение его лица стало таким же строгим, как и голос.
