– Из этих женщин, я уверен, лишь две были настолько неискушенными любовницами. Одна – моя жена, в первое время после нашей женитьбы, вторая – вы.
О Боже... Вивьен чуть было не лишилась чувств. У нее вырвался короткий возглас ужаса, а рука непроизвольно легла на горло.
Уилл остановился перед ней, с серьезным выражением глядя на нее сверху вниз.
– Вы бы не хотели объяснить мне это, любимая?
Она с трудом обрела голос:
– У меня предложение, ваша светлость. – Внутри у Вивьен все дрожало.
По лицу герцога пробежало недоумение.
– Предложение?
– Ну да. – Она выдавила улыбку. – Я предлагаю, чтобы мы работали совместно. Мы сделаем приличную копию сонета и...
– Вивьен, о чем, черт побери, вы говорите?
Она взмахнула ресницами.
– Похоже, вы просто не хотите отдать мне оригинал.
Герцог медленно покачал головой.
– В данный момент меня вовсе не интересует эта рукопись. Скажите мне, почему... Как случилось, что при живом муже вы остались столь неискушенной? Я бы назвал вас девственницей...
– Я не девственница! – быстро возразила Вивьен, но ее голос прозвучал более вызывающе, чем ей того хотелось. Он должен понять, что она не собирается обсуждать с ним этот вопрос.
Уилл рассмеялся.
Вивьен вновь окутало тепло последнего восхитительного часа. Если бы только он сосредоточился на этом...
– Положим, да. Но у вас были крайне редки интимные отношения с мужем, не так ли? – Герцог вновь попытался вызвать ее на откровенность.
После глубокого и продолжительного раздумья Вивьен ответила:
– Теперь мое прошлое не имеет никакого значения.
– Боюсь, это не так, – резко возразил он, приближаясь к ней на шаг. – Отныне имеет.
Вивьен вскинула брови.
– Для нас может иметь значение лишь ваше прошлое.
Это резкое заявление заставило Уилла похолодеть.
– Не надо играть со мной, миссис Раэль-Ламонт, это может навредить нам обоим.
Вивьен постаралась выдержать его взгляд. Разумеется, она желала, чтобы многое между ними сложилось по-другому, однако...
Наконец она прошептала едва слышно:
– Пожалуйста, не заставляйте меня, Уилл. Я не могу.
Целая гамма чувств пробежала по лицу герцога в один короткий миг – недоверие, гнев, боль. Затем он отступил от нее, опустил руки и презрительно сощурил глаза.
– Полагаю, больше нам не о чем говорить. Спокойной ночи, мадам. – Он повернулся и быстро вышел через боковую калитку.
Вивьен долго стояла неподвижно, тупо глядя на скамью, где он любил ее, ничего не слыша и не чувствуя. Наконец, когда начавшийся дождь изрядно вымочил ее, она стронулась с места и отправилась спать.
Глава 13
Уилсон сказал, что герцога следует искать на побережье, и как только Вивьен дошла до конца садовой дорожки, простор бурного океана раскинулся прямо перед ней. Она увидела Уилла, сидевшего в одиночестве на куртинке высокой травы, протянувшейся над линией берега. На герцоге была простая одежда; рукава рубашки были завернуты по локоть, руки опирались на согнутые колени.
Вивьен остановилась. Воспоминание о том, что произошло совсем недавно, было столь свежим, что ей трудно было сосредоточиться на чем-нибудь, кроме этого. С того момента как герцог ушел, оставив ее одну в маленьком дворике, она чувствовала себя весьма неуютно; вдобавок на вчерашнем чаепитии у миссис Саффорд ее забросали вопросами в связи с событиями прошлого воскресенья в церкви Святой Марии. Если она не будет вести себя достаточно осторожно, по городу вскоре поползут слухи о том, что они с герцогом Трентом поддерживают слишком интимные отношения. Вивьен не могла допустить этого – ведь на карту поставлены ее положение в обществе и возможность самостоятельно добывать средства к существованию.
И все же она снова нанесла ему визит, но на этот раз они находились на открытом пространстве и их легко могли видеть из дома. Им необходимо было поговорить, по-настоящему поговорить, и Вивьен поклялась себе сделать все, что в ее власти, чтобы обуздать их физическое влечение друг к другу хотя бы на то время, которое понадобится для разговора.
– Может, вы все-таки подойдете или так и будете стоять там и смотреть мне в спину?
Вивьен улыбнулась нарочитой грубости его тона и направилась к нему.
– Просто я задумалась.
Герцог сорвал травинку и начал растирать ее в руках.
Вивьен медленно спустилась с поросшего травой склона и очутилась за спиной герцога, продолжавшего неподвижно смотреть на серое, неспокойное море.
– У меня и в мыслях не было убивать вас прямо сейчас, – мягко произнесла она. – Когда-нибудь – может быть...
– Тогда я не отдам вам копию моей рукописи, пока не обеспечу себе достаточную защиту.
– Ну, ведь никто же не убивает за копию, ваша светлость; вот за оригинал – возможно.
Герцог тихо хмыкнул.
– Садитесь, мадам, и скажите, что привело вас сюда в такой сумрачный день.
Разумеется, Вивьен не стала спорить, однако заговорить сразу не смогла – находясь рядом с ним, она испытывала странное ощущение покоя, которое ей не хотелось терять.
– Действительно, день не очень веселый, – наконец, согласилась она, глядя на бесцветные волны с белыми гребешками и отмечая про себя, что на всем пространстве океана не видно ни судов, ни рыбаков. – Почему же тогда вы здесь?
Герцог покосился на нее и вздохнул.
– Мне захотелось поразмышлять.
– Смею предположить, что у человека вашего положения есть более важные дела.
– Да, но мое положение также позволяет мне организовать свое время так, как я пожелаю; остальные последуют за мной, что бы и где бы я ни делал.
Вивьен не могла удержаться от смеха.
– Остальные?
Герцог пожал плечами.
– Вы разве не принадлежите к остальным, Вивьен?
– Ради Бога, скажите, кого именно, кроме меня, вы имеете в виду, ваша светлость?
– Разумеется, тех, кто живет сплетнями и прислушивается к мнениям, не основанным ни на одном разумном факте.
Улыбка исчезла с лица Вивьен; немного отклонившись назад, она оперлась локтями о мягкую траву.
– Последние пятнадцать лет я пыталась жить по возможности уединенно, во многом ограничивая себя, – и все только для того, чтобы избежать сплетен.
– Тем не менее, – уверенно заметил герцог, – когда вы меньше всего ожидаете, сплетни бросают вам в лицо, во всем их безобразном виде, вовлекая в них всех и каждого, как если бы на пикнике туча муравьев набросилась на роскошный завтрак.
Вивьен на минуту задумалась. Какого ответа он ожидает? Решив, что речь идет о светской болтовне, касающейся их обоих, а не его одного, она уточнила:
– Вы говорите о воскресенье, когда мы стояли возле церкви?
