Уилл поднес ее руку к губам и нежно поцеловал; тогда Вивьен повернулась и слабо улыбнулась ему. Его глаза сузились, он слушал ее с серьезностью, которую она чувствовала всем своим существом.
Ее голос понизился до шепота, едва слышного из-за порывов ветра:
– Вы спросили меня, почему я была девственницей. Правда в том, что мой муж ничего не мог. О, он пытался, и когда... когда он не мог ответить физически на мои прикосновения... он винил меня за свою неспособность.
Герцог сдвинул брови в явном смущении, затем заметил:
– Выходит, пристрастие вашего мужа к опиуму превратило его в немощного человека, и он считал, что это ваша вина?
Щеки Вивьен залил румянец, но она мужественно выдержала его взгляд.
– Я, его жена, не могла удовлетворить его, что, естественно, для Леопольда было ужасным ударом. Вначале он не винил никого; но потом стал приходить во все большее отчаяние из-за своего физического бессилия. Однако со временем и это перестало его беспокоить.
Не выпуская руки Вивьен, герцог наклонился к ней.
– И каково было вам в течение всего этого времени? – спросил он.
Вивьен на миг замерла. Мало кто знал о ее брачных проблемах, и никто никогда не просил ее выразить, что она лично испытывала в связи с этим.
– Ну, вначале это меня не слишком беспокоило, поскольку я не понимала всего, зато позже причиняло мне боль. Я пыталась быть хорошей женой, и все мои старания не приносили никаких результатов. – Вивьен вздохнула, глядя на океан. – В конце концов, я рассердилась. Он любил опиум больше, чем меня, предпочитая проводить время в сомнительных притонах, где мог распорядиться своим состоянием и где разделял эту привычку с приятелями. Я не имела возможности забеременеть, и все считали это моей виной. В глазах общества ребенок мог бы занять меня и позволил забыть вульгарную, темную сторону моего брака. – Она резко вскинула голову, пытаясь сдержать слезы. – Я никому не говорила, что муж не в состоянии ответить на ласки, потому что не понимаю, как можно обсуждать подобные вопросы.
Уилл нахмурился.
– А вы не рассматривали возможность аннулировать брак – это дало бы вам шанс начать все заново...
– Через полгода после свадьбы я предложила это мужу. – Слова Вивьен были полны горечи, которую она не могла скрыть. – Вместо ответа он дал мне такую сильную пощечину, что я ударилась головой о стену, и на моей скуле две недели оставался синяк. Позже муж заявил, что мое слово – ничто против его слова и он не позволит сломать его карьеру, и я больше не упоминала о разводе. Пять лет спустя муж удалился из моего мира, и я переехала в Пензанс, чтобы навеки забыть кошмар, который именуется браком.
Лицо герцога потемнело.
– Подонок, – тихо пробормотал он.
Вивьен молча кивнула и легко сжала руку Уилла, чувствуя, что нуждается в нем больше, чем в ком-либо еще на этой земле.
Они долго сидели рядом, успокоенные дружеским молчанием, наблюдая за одинокой рыбачьей лодкой, которую подбрасывало волнами бушующего океана.
– Кто шантажирует вас? – наконец спросил герцог.
Вивьен ответила откровенно и не задумываясь:
– Гилберт Монтегю, талантливый актер, который выступал в нашем городе в этом сезоне. У него в руках находится копия записки, которую я отослала моему поверенному в делах в Лондоне много лет назад; в ней я просила прислать сведения о моем грешном муже. В записке все изложено весьма подробно, и теперь Монтегю знает мои секреты. Он угрожает раскрыть их всем, кого могут заинтересовать светские сплетни об уважаемой вдове Раэль-Ламонт. – Вивьен печально опустила глаза. – Моя судьба теперь зависит от него.
Неожиданно герцог выпустил ее из своих объятий.
– А вы не думали о том, чтобы обратиться к мировому судье?
– Конечно, думала, – усмехнулась Вивьен, складывая руки на коленях. – Но что хорошего могло из этого выйти? У меня не было доказательств его шантажа, а у него было все, что могло погубить мою репутацию. Я много и напряженно работала, чтобы создать себе твердое положение в обществе, – и вот теперь все может пойти прахом из-за этого негодяя.
Какое-то время герцог обдумывал сказанное, а затем тихо произнес:
– Я могу сделать так, чтобы его арестовали.
Вивьен покачала головой:
– Это вряд ли поможет. Нужно как-то забрать у него записку. – Ее голос дрожал от негодования. – Не могу представить, каким образом он вообще заполучил ее.
– С достаточной суммой денег и силой убеждения можно купить почти все...
– Да, но это лишено смысла. Мистер Монтегю – всего лишь скромный актер.
Уилл, прищурившись, взглянул на нее.
– Очень метко, мадам.
Вырвав пучок травы, Вивьен бросила его в собеседника, и он быстро поднял руку, отражая атаку.
– Это означает, что Монтегю либо опирается на чье-либо состояние, либо он не тот, за кого себя выдает...
– Если бы вы знали, миссис Раэль-Ламонт, как мне хочется заняться с вами любовью! – тихо произнес герцог и, откинувшись назад, оперся на локоть. – Просто смотреть на вас, разговаривать с вами так мало, когда во мне растет возбуждение необычайной силы.
Вивьен чуть не рассмеялась в ответ – уж очень ловко он изменил тему их разговора. И тут же ее тело охватил звенящий жар, и она потеряла способность рассуждать здраво. Герцог Трент обладал опасным даром возбуждать ее и наделять чувством полного удовлетворения.
– Если бы на ваших юбках не было обручей, я овладел бы вами немедленно.
– Чтобы вызвать еще один скандал? – Вивьен лукаво улыбнулась. – Ну, уж нет. Кроме того, нас хорошо видно из вашего дома, ваша светлость.
– Пустяки! У Уилсона ужасное зрение...
– А все остальные ваши слуги, несомненно, вообще слепы.
Уилл пожал плечами.
– Да, когда я им приказываю.
Ее улыбка погасла, и секундой позже она призналась:
– Вы даже не представляете, как отчаянно мне хочется вновь ощутить вас в себе...
Глаза герцога сузились.
– Вы дразните меня или говорите серьезно? Никогда в жизни я не слышал такого от леди.
Вивьен прижала палец к его губам.
– Вы определите это сами в следующий раз, когда мы останемся наедине.
Уилл потянулся к ней и нежно поцеловал ее бархатистую кожу, потом, схватив ее за запястье, положил ее ладонь поверх своих брюк, и она не могла не почувствовать его плоть, набухшую и крепко прижимающуюся к ее руке.
– Вот как вы волнуете мою кровь, Вивьен, – очень тихо признался он. – И я всегда буду так же сильно желать вас.
Вивьен мгновенно охватила волна желания, и она инстинктивно погладила его.
В глазах герцога неожиданно зажегся голод.
– Да, – прошептал он.
Она легла на травяной склон, расправив юбки, и оперлась головой о согнутую в локте руку, а он наблюдал за ней, впившись в ее лицо взглядом, излучающим море страсти, когда она начала гладить его через одежду.
