Хлопнувшая входная дверь вывела Элинор из задумчивости, и она поняла, что Стивен наконец-то вернулся домой. Накануне она получила от него записку, из которой следовало, что брат приезжает сегодня утром. Прошло немало времени с тех пор, как Стивен последний раз находился в ее имении, и все же она была готова встретиться лицом к лицу с братом.
– Элинор! – громко донеслось из холла.
Она вздохнула и закатила глаза, прежде чем, подобрав юбки, направиться навстречу Стивену, абсолютно уверенная, что он будет ждать ее в кабинете покойного отца. Именно здесь брат всегда чувствовал себя значительным и недосягаемым.
– А вот и ты, моя маленькая сестренка! – Его губы растянулись в широкой улыбке.
Элинор застыла в дверях, пораженная происшедшей с братом переменой.
– В другом месте я не узнала бы тебя, Стивен, – произнесла она с оттенком сомнения в голосе, рассматривая каждую его черточку. – Ты так переменился!
Молодой человек насмешливо поднял рыжевато-коричневые брови.
– Да, прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз вступал в этот свинарник. – Он мерзко осклабился, затем тяжело плюхнулся в большое кресло с подголовником, предварительно оглядев его серую потрескавшуюся кожу. – У нас что, до сих пор нет приличной мебели, Элинор? Куда, черт возьми, уходят деньги...
– Не тебе говорить об этом, гаденыш, – перебила его сестра, чувствуя нарастающее раздражение. – Ты смылся отсюда, пропал бог знает куда и тратил столько, сколько пожелаешь. А теперь делаешь вид, будто не знаешь, куда делись деньги? Почему ты не оставил мне хотя бы немного из того, что припрятал со своим великим Гилбертом Монтегю?
Стивен громко рассмеялся и погрузился глубже в кресло, отчего гнев Элинор только усилился. Но поскольку брат сохранял контроль над ситуацией и – что более важно – над деньгами и рукописью, она не собралась без надобности сердить его. Вместо того чтобы высказать все, что было у нее на уме, она мило улыбнулась и присела на канапе напротив него, спрятав свои маленькие ножки под платьем.
– Итак, Стивен, как долго ты пробудешь с нами на этот раз?
– Пока мы не получим рукопись. – Он бросил на нее косой взгляд, и его добродушие уступило место кривой ухмылке.
Глаза Элинор невольно сузились.
– Мы?
– Надеюсь, ты не думаешь, что этот клочок бумаги принадлежит только тебе?
Некоторое время Элинор не мигая смотрела на брата, пытаясь осмыслить значение его слов; затем ее глаза расширились от ужаса.
– Ты не можешь продать рукопись! – Она почти задохнулась.
Вместо ответа Стивен весело рассмеялся, и Элинор вздрогнула, но тут же снова взяла себя в руки.
– Ты просто пытаешься рассердить меня, – уверенно заявила она, – и это так похоже на тебя. Эта рукопись моя, Стивен.
Однако он не обратил ни малейшего внимания на прозвучавшее в ее голосе предупреждение.
– Рукопись принадлежала Элизабет, но Элизабет умерла. – Он рассеянно посмотрел на свои руки.
Элинор похолодела.
– Вот именно, дорогой брат. А теперь рукопись принадлежит мне, и я хочу получить ее обратно.
– Для чего?
Этот простой вопрос застал ее врасплох. Элинор сжала руки на коленях, простодушно глядя в глаза брату и удивляясь тому, что он нисколько не постарел за последние пять лет. Да-да, совсем не изменился – такая же мразь, как и прежде.
– Тебя не касается, для чего она мне нужна.
Стивен презрительно фыркнул.
– Меня – да, – небрежно заметил он, сдувая воображаемую пушинку с рукава, – но теперь, когда за дело взялся Гилберт...
– Гилберт пусть хоть в аду горит, – бросила Элинор брату. – Сонет – моя козырная карта, и ты, черт побери, отлично знаешь это, братец.
Стивен быстро взглянул на сестру, и глаза его наполнились гневом.
– Ну-ну, это неподобающий язык для такой леди, как ты, дорогая сестрица, – вкрадчиво ответил он.
Внезапно Элинор ощутила странную смесь ненависти и холодного страха. Проклятие, ей не следовало быть такой откровенной. Если брат сейчас покинет их дом, она никогда больше не увидит ни его, ни свою рукопись, а значит, как это ни ужасно, ей придется мириться с его присутствием.
Глубоко вздохнув, чтобы справиться с волнением, Элинор покорно опустила ресницы и разгладила образовавшиеся на платье складки.
– Тебе должно быть известно, что граф Демминг коллекционирует предметы искусства...
Ее прервал искренний смех брата, и Элинор почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.
– Что здесь смешного?
– Господи, сестричка, старику как пить дать под девяносто.
Элинор поджала губы.
– Ему лишь слегка за пятьдесят, дорогой брат, и, откровенно говоря, это не имеет отношения к делу. – Она выпрямилась и сложила руки на коленях. – Он сказочно богат, и ему нужна жена.
Стивен был явно озадачен.
– Ему не нужна жена, и я очень сомневаюсь, что он желает заполучить таковую. Это человек, который, так сказать, охотится на другом конце поля.
– Интересно, откуда тебе это известно?
Он прищурился.
– Эй, не играй со мной.
Элинор пропустила его слова мимо ушей.
– Он женится на мне, если я предложу ему рукопись в обмен на брачные клятвы. После этого мы будем обеспечены на всю оставшуюся жизнь.
Откровенно говоря, Элинор вовсе не обеспокоило бы, если бы Стивен, а также и Гилберт навсегда исчезли из ее жизни, но она хотела обрести, наконец, покой, а сонет был надежным путем к таковому. Чтобы обеспечить себе безбедное существование, она готова была пойти на все.
Неожиданно Стивен наклонился ближе к ней.
– Не уверен, что ты хоть что-то понимаешь в этом, Элинор. Ты не знаешь наверняка, женится ли на тебе граф Демминг в обмен на подписанный Шекспиром сонет, или нет. И не стоит заглядывать так далеко вперед, мы пока еще не располагаем этой рукописью.
Стивен, при всем его высокомерии, всегда знал, какой выдвинуть аргумент, чтобы вернуть ее на землю. Ей было ненавистно, когда он делал это.
Вздохнув, Элинор неохотно согласилась.
– Так что ты предлагаешь? Почему ты здесь? Стивен криво улыбнулся и коротко сообщил:
– Наш друг Гилберт уже начал осуществлять блестящий план, который даже лучше, чем первый. – Он замолчал, словно желая еще немного помучить ее.
– Так, отлично, снова великий план. – Элинор саркастически хмыкнула. – Полагаю, Гилберт хочет убить женщину и затем сбежать со всеми ее деньгами.
Стивен насмешливо поднял брови, по достоинству оценив ее реплику.
– Замечательно сказано, Элинор. На самом деле та дама вполне обеспечена, и одному Богу известно, почему она возится с грязью. – Он понизил голос. – Зато куда важнее другое: Уилл Рали определенно увлекся ею.
