Элинор изумленно посмотрела на брата, пораженная значением происходящего.
– Откуда тебе это известно?
– Мне известно все. – Стивен важно выпятил грудь.
Элинор решила не возражать; она достаточно хорошо понимала, что брат уже придумал остроумный выход, и не хотела выставлять себя дурой.
Неожиданно она подумала, что при случае Стивен не отказался бы и от убийства, и перед этой пугающей мыслью все другие соображения мигом исчезли из ее головы.
– Она ничего не знает и никогда не узнает, – проговорила она как можно спокойнее, наклонившись вперед и внимательно наблюдая за братом. – Верни мне рукопись и оставь ее в покое.
Стивен картинным жестом приложил руку к сердцу.
– Боже, Элинор, какая забота!
– Лучше расскажи, что за план, дорогой брат... – Теперь она еще сильнее ненавидела его.
Взгляд Стивена стал серьезным.
– Вчера эта дама послала в театр записку с просьбой о встрече в субботу днем, чтобы обменять рукопись на письмо поверенному в делах, которое я выкупил у него. Гилберт, конечно, согласился и выбрал трактир «Веселые рыцари» для совершения обмена, уверив ее, что там она будет в безопасности.
Элинор подозрительно прищурилась.
– Ты и Гилберт... Славная парочка.
Стивен поерзал в кресле.
– Как команда мы с ним действуем значительно лучше, чем с тобой.
Она отмахнулась от него как от надоедливой мухи.
– Я не вижу необходимости в насилии. Мы получаем рукопись, а женщина возвращается к своим цветам – это самый лучший вариант.
Секунду-другую Стивен смотрел на сестру, а затем медленно покачал головой.
– Ты чертовски глупа, вот что я тебе скажу.
– Не смей меня оскорблять! – прошипела Элинор, прижимая кулаки к телу, чтобы тут же не наброситься на него. – Забрать сонет у злодея, который погубил нашу сестру, – моя идея.
Внезапно Стивен вскочил с кресла и, возвышаясь над ней, положил ладони на чайный столик, стоявший между ними.
– Планы изменились, – угрожающе пробормотал он, приближая лицо к ее лицу. – Идеи часто бывают ошибочными. Тебе, как никому другому, должно быть известно, что герцог Трент никогда не отдаст рукопись за пару сеансов в постели, и к тому же он вовсе не нуждается в деньгах, чтобы продать оригинал. То, что он предложит через очаровательную Вивьен Раэль-Ламонт, будет простой подделкой. – Стивен презрительно посмотрел на сестру. – Но он любит эту женщину и за нее заплатит непременно.
Элинор потребовалось лишь несколько секунд, чтобы согласиться с доводами брата.
– Только запомни: никто не должен умереть. – Она произнесла это как можно спокойнее, хотя волна страха уже захватила ее.
Лицо Стивена осталось бесстрастным, он лишь сцепил руки за спиной. Как ни странно, именно в этот момент Элинор решила, что он выглядит как джентльмен, каковым и был рожден. Увы, ее брат редко проявлял качества, присущие джентльмену.
– Слушай меня, дорогая сестрица, потому что я не собираюсь повторять дважды. – Он продолжал смотреть на нее сверху вниз, но теперь его голос звучал совсем по-другому. – Мы больше не играем по твоим правилам. С этого момента всеми делами руковожу я.
Элинор ничего не ответила, но и не отвела глаз. И вероятно, брат принял ее молчание за согласие.
– Если ты останешься в стороне от этого, – продолжил он, – мы закончим наш спектакль с такой суммой, какая тебе и не снилась. – Сделав шаг к сестре, Стивен поднял палец, – только то, что я скажу, и на будущий год ты будешь наслаждаться на теплом побережье любой страны, где пожелаешь очутиться, с любым мужчиной по твоему выбору. – Он снова криво улыбнулся. – Разумеется, ты можешь попытаться выйти замуж за хорошенького графа Демминга, и меня это, откровенно говоря, не заботит, но не трогай Герберта Монтегю и позволь ему заняться тем, что ему лучше всего удается. – С этими словами Стивен перешагнул через ее юбки и направился к выходу. У двери он неожиданно замедлил шаг, обернулся и примирительно улыбнулся. – До чего хорошо очутиться дома. Скажи Уэйну, чтобы позаботился о моей лошади, а мне отчаянно нужно поспать.
Элинор долгое время не могла сдвинуться с места; невидящим взглядом она смотрела в холодный камин, не переставая теребить чехол подушки, пока из него не начали вылезать перья.
Глава 15
Вытянувшись на прохладных льняных простынях, герцог смотрел на потолок своей спальни, выкрашенный в темно-зеленый и коричневый цвета в тон лиственному рисунку выпуклых обоев на стенах. Если бы здесь жила Элизабет, она бы определенно не одобрила такой темный потолок, но Вивьен скорее всего он понравится. Уилл ни на минуту не сомневался в этом, хотя как он мог это знать – ведь она никогда не была в его спальне. Знать подобные вещи о другом человеке было одной из странностей жизни, решил Уилл. Позже он начал понимать, что многое знает о вдове Раэль-Ламонт, включая самые интимные подробности.
Он проснулся в состоянии сильного возбуждения, думая о ней и о том, как чувственно и охотно она касалась его три дня назад. Он почти не мог думать ни о чем другом после той полуденной встречи на берегу океана. Ночью ему снились ее руки, касающиеся его тела, ласкающие и возбуждающие до потери разума, доводящие до пика наслаждения. Уилл был крайне разочарован, проснувшись в пустой постели, когда за окном уже светило солнце. Он хотел, чтобы Вивьен была здесь, с ним, и он мог каждое утро просыпаться рядом с ней. Уилл начинал верить, что и ей была бы приятна их близость.
Застонав, герцог перевернулся на живот и обхватил руками подушку. Стрелки часов на камине показывали половину девятого. Он уже давно не просыпался так поздно, но видение ее обнаженного тела, ее ласкающих рук заставило его снова погрузиться в царство грез.
Однако вдруг он вспомнил, что Клемент Гастингс должен прибыть уже меньше чем через час, а ему еще нужно успеть принять душ, одеться и привести в порядок мысли перед этой встречей. Накануне вечером Уилл получил записку, доставленную посыльным; в ней сообщалось, что у детектива появились срочные данные, которые он должен изложить лично. Вот почему, хотя все мысли Уилла были заняты воспоминаниями о совершенной груди Вивьен с розовыми бутонами сосков, он понимал, что должен сосредоточиться на более важных на данный момент вещах.
Герцог перевернулся на спину и сел, решив, что несправедливо сравнивать Элизабет и Вивьен: уж слишком они отличались абсолютно во всем. И все же ему трудно было не делать этого. Они оставались единственными возлюбленными в его жизни и значили для него гораздо больше, чем приятные встречи в постели с другими женщинами.
Уилл помнил Элизабет милой и юной, невинной и мягкой, очень красивой, удивительно женственной и импульсивной; Вивьен же представлялась ему смелой, роскошной в своей красоте, она была умнее и отличалась мудростью, которая приходит с годами. В обществе Вивьен держала себя с непередаваемыми достоинством и грацией, отдаваясь страсти, что бы ни делала – от земных дел вроде выращивания цветов до интимного прикосновения к нему. При этом она испытывала глубокое волнение, наблюдая за его реакцией на ее ласку. Элизабет отличалась хорошим воспитанием и грацией, а Вивьен – средоточием очарования и блеска. Любящая Элизабет, по крайней мере вначале, была источником радости, порождала стремление постичь ее, однако это чувство не требовало никаких усилий. А вот любить Вивьен...
