Тофик упал. Он лежал на спине, обхватив голову руками и поджав коленки к животу. Собаки в боевой стойке присели на задние лапы, грозно рычали, оголив клыки и целясь Тофику: Сара – в шею, Дуня – в промежность. Ксюша подоспела одновременно с охранниками. Поверженный Тофик походил на большое насекомое, каких несколько десятков Ксюша утопила в бензине и сожгла.
– Клещ! – обозвала его Ксюша. – Кровопийца! Она не испугалась пистолетов. Она уже видела один утром того дня, когда стала богатой. На предупреждения и возгласы охранников не обращала внимания и костерила Тофика. Но Ксюша основательно перетрухнула, увидев неожиданно появившегося Олега. Он стал на линию огня, спиной к Ксюше, лицом к охранникам, поднял руки:
– Спокойно, ребята! Спокойно!
Олег повернул к Ксюше злое, встревоженное лицо:
– Убери собак! Быстро! Вон отсюда!
– Фу! – крикнула Ксюша псам.
Но возбужденные Сара и Дуня не слушались, не хотели отпускать добычу.
– За мной! – скомандовала Ксюша и побежала к калитке.
В первую секунду Олегу показалось, что Ксюша удирает, оставив псов на растерзание. Но собаки нехотя потрусили вслед за ней. Грамотно, подумал Олег. Перед выбором: насладиться победой или хозяйку охранять – воспитанные собаки выберут второе. Славные псы, хоть и выглядят нынче кошмарно. Он помог Тофику подняться. Когда мясной коммерсант нервничал, акцент его усиливался, и он говорил как товарищ Саахов из фильма «Кавказская пленница»:
– Нет, ну возмтитльно, честн слово! Сумашедш, клянусь! Балная! Лечица нада! Собаки, понимаш? Что я сказал? Я шутил.
– С соседями ругаться – последнее дело, – заметил Олег.
Ту же истину Ирина втолковывала Ксюше. Странное дело, но выходка Тофика больше возмутила Ксюшу и Полину, чем Леву и его маму.
– Ты мне лучше скажи, – перебила Ксюша Ирину, – какой ты национальности?
– Мой муж Марк еврей.
Лева удивленно посмотрел на маму. Национальность мужа не имела отношения к жене. Поля и Ксюша, напротив, согласно и сочувственно кивнули Они как раз считали, что недостатки мужа переползают на жену.
– Моя мама и бабушка тоже еврейки, – продолжала Ира. – Отец и дедушка соответственно украинец и русский. По израильским законам мы вполне можем претендовать на их гражданство. На самом деле давно ассимилировались, идиш не знаем и традиций не соблюдаем.
– Теперь понятно, почему вы с Левочкой такие умные, – заметила Поля.
– Нет, – возразила Ирина, – особая интеллектуальная одаренность евреев – это блеф. Слабоумных и больных шизофренией среди нас не меньше, чем в других этносах. Все дело в тренинге, устойчивой и древней традиции уделять исключительное, максимальное внимание обучению и образованию детей. Рассеянные по свету, только сохраняя преимущество во владении знаниями и приверженности своей религии, евреи могли выжить как нация. Ирина рассказывала о печальной и трагичной истории еврейского народа, а Ксюша и Поля слушали ее с сочувствием во взоре. Леву внутренне веселило, что Тексю и Тюполь смотрят на них с мамой будто на неизлечимо больных и приводят примеры про хороших евреев, которые встречались им в жизни. Он решил подразнить их.
– Антисемитизм будет существовать всегда, – подал голос Лева. – Папа говорит, что я должен быть к этому готов. Я не только готов, но и надеюсь стать активным сионистом.
– Ке-ем? – в один голос воскликнули Ксюша и Поля.
Их любовь к евреям стала таять на глазах.
– Сионизм, – пояснит Лева, – это светское течение, которое ставит перед собой задачу объединения евреев и укрепления Государства Израиль.
– Вы же в Америку собрались! – напомнила Ксюша.
– Левочка! Ты расист? – ахнула Поля.
Дискуссию прервал телефонный звонок. Ирина взяла трубку и отнекивалась время от времени: «Это, право, лишнее… Мы не обижаемся… Не хотелось бы вам причинять лишние хлопоты… Конечно, давно следовало познакомиться… Собаки вас не тронут, не волнуйтесь». Она положила трубку на рычаг и объявила.
– Сейчас придет жена Тофика и будет приносить извинения. Глупость, но отказать неловко.
Жена пузана и коротышки Тофика повергла всех в изумление. На пороге возникла высокая стройная девушка в белом кружевном сарафане и с корзинкой, из которой выглядывали букет цветов, бутылка шампанского, коробка конфет, ананас и гроздь винограда.
Ее звали Дана, сокращенно от Светлана. Казалось, Лану долго полировали, укладывали каждый волосок на белокурой головке, покрывали лаком с ног до головы. За образец взяли куклу Барби и довели до совершенства. Ксюша испытала острый приступ ревности, ведь Олег на них работает. Надо быть полным дураком, чтобы не влюбиться в такую девушку. С другой стороны, только идиотка могла позариться на Тофика.
Последнее предположение Лана частично подтвердила во время чаепития и светской беседы. Она не закрывала рта (голосок тоненький, журчащий), но говорила исключительно о салонах красоты, бутиках и тряпках. У Ксюши, Ирины и Поли, которые в парикмахерских отбывали повинность, а одевались где попало и по случаю, голова шла кругом от названий фирм и кутюрье. Нейл-дизайн (маникюр по-простому) от Шанель, новая коллекция блузок от Армани, ботинки в "Тимберленде», свитера в «Вулридже», сумки в «Поллини», юбки в «Труссарди», брюки у Живанши, духи «Кензо», чулки «Поло Ральф Лорен»…
Даже Лева, крайне далекий от дамских утех, вместо того чтобы давно смыться из женского общества, смотрел на Лану разинув рот.
– Вы это серьезно? – спросил он. – Серьезно считаете, что есть разница между рубашками «Босс» и, как его, «Москино»?
– Безусловно! – горячо заверила Лана.
– А шнурки? – спросил маленький провокатор. – Где лучше покупать шнурки для ботинок?
В ответ компания услышала сравнительную характеристику обувных аксессуаров ведущих фирм, среди которых выделялись немецкие (для мужчин) и итальянские (для женщин).
– А трусы, их же никто не видит? – не унимался Лева.
Слушатели познакомились с анализом деятельности компаний по производству белья. Мало того что Лана внешне представляла собой витринный образец, она еще была ходячей энциклопедией стилиста.
– Очень хорошо, – похвалила она футболку Левы с крокодильчиком на груди, – что тебя с детства одевают в фирменные вещи. «Ла Коста», дорогая вещь. Под «Ла Косту» больше всего подделок, но это фирма.
– Мне бабушка прислала из Америки, – гордо объявил Лева, которого с боем загоняли в душ и заставляли менять одежду.
На прощание корзинку Ланы загрузили вином из кладовой – упрочили примирение с соседями. Лева вызвался помочь донести тяжелый груз.
