Социальные сети задают основную «структуру», ограничивающую формирование профессиональных сетей. Это одна из причин, почему Грановеттер говорит об экономике как о системе встроенной в социальные сети.[116] Тем не менее социальные сети и социальные институты не только влияют на профессиональные сети, задавая направление движения рынка труда. На самом деле такие социальные учреждения, как семья и уровень общественного доверия, также играют важную роль в формировании профессиональных сетей, оказывая влияние на размер и состав фирм в экономике.
Фрэнсис Фукуяма – политолог, который на протяжении всей своей карьеры глубоко исследовал область пересечения культуры, правительств и рынков. В своей книге «Доверие» 1995 года он утверждает, что способность общества образовывать крупные сети в значительной степени является отражением уровня доверия в этом обществе. Фукуяма подчеркивает сильное различие между тем, что он называет «семейным» обществом, характерным для южной части Европы и Латинской Америки, и обществом «высокого доверия», характерным для Германии, Соединенных Штатов и Японии. В семейных обществах люди не доверяют незнакомцам, но глубоко доверяют членам собственных семей (итальянская мафия является ярким примером семейного общества). В семейных обществах семейные связи являются основной формой социальной организации, в которой экономическая деятельность является встроенной. Следовательно, в таких обществах предприятия, скорее всего, будут представлять собой семейный бизнес. Напротив, в обществах с высоким уровнем доверия люди не склонны доверять исключительно «своим», поэтому фирмы в таких обществах наверняка будут основываться на профессионализме сотрудников.
Семейные общества и общества высокого доверия отличаются не только в плане состава формируемых ими сетей («свои» и «чужие»), но и в плане размера сетей, которые они могут образовывать. Это связано с тем, что профессионально управляемые предприятия, развивающиеся в обществах высокого доверия, скорее всего, смогут породить сети любых размеров, в том числе и крупные. Напротив, семейные общества характеризуются наличием большого количества малых предприятий и нескольких доминирующих семей, контролирующих немногочисленные крупные конгломераты.
Тем не менее, как мы уже утверждали ранее, размер сети немаловажен, поскольку он позволяет определить, какая экономическая деятельность происходит в данном регионе. Более крупные сети необходимы для производства более сложных продуктов, что, в свою очередь, обусловливает более высокие уровни процветания общества. Таким образом, согласно выводам Фукуямы, существование отраслей различных размеров указывает на наличие доверия. По его словам, «Отраслевая структура рассказывает интригующую историю о культуре страны. В обществах, характеризующихся очень крепкими семейными связями и относительно слабыми, основанными на доверии связями между чужими людьми, как правило, доминируют небольшие семейные бизнесы. С другой стороны, странам, в которых существуют многочисленные частные некоммерческие организации, такие как школы, больницы, церкви, благотворительные организации, вероятно, удастся развить сильные частные экономические институты, выходящие за пределы семьи».[117]
Восприятие промышленной структуры страны в качестве выражения знаний не противоречит ее восприятию в качестве выражения доверия. Крупные сети способны накопить большее количество челобайт продуктивного знания, и общества, которым свойствен высокий уровень доверия, способствующий развитию крупных сетей, например Япония, США и Германия, будут тяготеть к деятельности, требующей крупных сетей, например к производству фармацевтических препаратов и самолетов. Тем не менее так же, как бокал ничего не знает о типе наполняющего его вина, так и доверие, которое способствует появлению этих крупных сетей, не может определить, будут ли эти сети накапливать знания для производства автомобилей или реактивных двигателей. Другими словами, механизмы, которые способствуют формированию сети, отличаются от механизмов, отвечающих за содержимое. Доверие, являющееся основной формой социального капитала, представляет собой «клей», необходимый для формирования и поддержания существования крупных сетей. Оно отличается от знаний и ноу-хау, накапливаемых в этих сетях.[118] В итоге знания и ноу-хау, накопленные в сетях, становятся фактором производства, отличным от доверия, или социального капитала, способствующего формированию сетей, в которых это знание накапливается.
Но как доверие способствует формированию крупных социальных сетей? Не является ли доверие следствием существования этих сетей, а не его причиной? Конечно, повторяющиеся социальные взаимодействия, которые происходят на работе и в результате общественного объединения, могут укрепить доверие. Люди формируют дружеские отношения со своими коллегами. Тем не менее существуют веские причины для того, чтобы считать, что социальные сети предшествуют современной экономической деятельности. В ходе недавнего исследования социальных сетей народа хадза, охотников и собирателей, населяющих Танзанию, исследователи обнаружили важные структурные сходства между социальными сетями, образованными хадза, и теми, которые являются характерными для промышленно развитых обществ.[119] Кроме того, исследователи обнаружили, что кооперирующиеся люди с большей вероятностью были связаны с другими кооперирующимися людьми. Таким образом, социальные институты, казалось, были воплощены в социальных кластерах, даже в случае с народом хадза.[120] По словам команды исследователей, «некоторые элементы структуры социальной сети, возможно, существовали на ранних этапах истории человечества». Речь, конечно, может идти об этапах, имеющих место задолго до появления современных рынков.
Важно отметить, что предшествующая природа социальных связей не отменяет аргументов Коуза, касающихся стоимости их налаживания. Напротив, теория трансакционных издержек и экономическая социология дополняют друг друга, поскольку экономические эффекты сформированных ранее социальных сетей могут быть интерпретированы с точки зрения стоимости установления связей. Выражаясь словами Фукуямы: «Некоторые общества могут существенно сэкономить на трансакционных издержках, поскольку экономические агенты доверяют друг другу при взаимодействии и, следовательно, могут быть более эффективны по сравнению с обществами с низким уровнем доверия, которым требуются подробные контракты и механизмы, обеспечивающие их соблюдение».[121] Джеймс Коулман, социолог, известный работами на тему социального капитала, также подчеркивал способность доверия сокращать трансакционные издержки. В своей основополагающей работе по социальному капиталу Коулман описал трансакции, совершаемые между еврейскими торговцами алмазами из Нью-Йорка, которые по традиции позволяют другим торговцам проверять свои бриллианты перед заключением сделки. Он утверждает, что доверие и социальная сеть, состоящая из семей или знакомых, которая неявно усиливает это доверие, являются необходимыми условиями для того, чтобы такие взаимодействия были возможными. В отсутствие доверия эти простые взаимодействия быстро стали бы дорогостоящими, поскольку они потребовали бы дорогих и трудоемких в плане заключения контрактов, страхования и процедур, обеспечивающих их соблюдение.[122]
Таким образом, доверие и социальные сети, формированию которых оно способствует, предлагает альтернативу формальным институтам, описанным Оливером Уильямсоном. Доверие обеспечивает недоговорный, неформальный, но очень эффективный механизм предотвращения злодеяний и позволяет совершать коммерческие сделки, которые в противном случае были бы рискованными. На самом деле доверие является более эффективным механизмом формирования экономических сетей по сравнению с формальными институтами, поскольку оно не подразумевают дорогостоящей бумажной работы и процедур, обеспечивающих соблюдение контрактов. Благодаря снижению стоимости связей доверие способствует формированию более крупных сетей, которые могут накопить большее количество челобайт знаний.
Такие социальные институты, как относительная важность семьи и уровень доверия в обществе, могут помочь нам понять разницу в размере формируемых людьми сетей.
Такие социальные институты, как относительная важность семьи и уровень доверия в обществе, могут помочь нам понять разницу в размере формируемых людьми сетей и, следовательно, в видах экономической деятельности, осуществляемой в конкретном регионе. Это верно в международном контексте, но также работает в случае с культурно однородными странами.
