– У меня возникла одна идея насчет того, как нам выйти из создавшейся ситуации, – уверенным, четким тоном заявила она.
Роберто, подлив себе вина, уже хотел было сделать очередной глоток, но при словах Кейт медленно опустил бокал и, усевшись в глубокое кресло напротив нее, настороженно спросил:
– И что же это за идея?
– Идея, которая, полагаю, тебя заинтересует.
Долгие часы ежедневного одиночества, когда Роберто избегал ее, не прошли даром. У нее оказалось достаточно времени, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию со всех сторон. Плодом ее скрупулезных, мучительных размышлений стало найденное ею решение их проблемы, которое она считала единственно правильным. Однако выполнение этого решения потребует от нее самопожертвования. Но иного выхода нет. А ее идея сводилась к несложной формуле: если он не хотел ее любви, она могла бы вернуть ему свободу.
Закусив нижнюю губу, чтобы не расплакаться, Кейт сказала:
– О, Роберто, не делай такую мрачную мину. Я просто решила дать тебе свободу, и в этом нет ничего страшного… Наш брак с самого начала был ошибкой, а сейчас он даже кажется мне фатальным, безысходным заблуждением. Нам нельзя оставаться вместе. Жить врозь – это не так уж и трудно. А поскольку мы ни разу… никогда не…
– …не осуществляли наши брачные отношения на практике, – закончил он за нее фразу.
– Э-э… да, ни разу. Поэтому нам не нужен даже развод. Мы можем просто аннулировать наш брак.
– Нет! – решительно заявил Роберто и тут же повторил по-испански: – Но, но, но!..
– Нет?
Кейт не могла понять его реакцию. Ведь она предлагала ему именно то, что он хотел, чего добивался. Она была уверена, что он ухватится за этот шанс руками, ногами и зубами, чтобы только побыстрее освободиться от нее.
– Но! – Он вскочил как ошпаренный; округлившиеся глаза сверкали холодным блеском; плотные челюсти негодующе сжались в железные тиски. В эту минуту он от кончиков темных волос до носков кожаных сапог являл собой типичный образец разъяренного, протестующего испанца. – Неужели ты в самом деле думаешь, что я… отпущу тебя на все четыре стороны, когда после нашей несостоявшейся брачной ночи не прошло еще и двух недель? Нет уж, Боже упаси! Этого не случится, уверяю тебя! Ты никуда не уйдешь от меня!.. И в каком свете мы предстанем перед людьми, черт бы тебя побрал, если действительно аннулируем наш брак? Ты об этом подумала?
– Меня не волнует мнение толпы.
– А меня волнует! – вскипел Роберто. – Разрушив нашу семью, ты подорвешь мой авторитет среди родственников и друзей, среди коллег по работе. Надо мной станут насмехаться как над мужчиной, который после свадьбы не смог удержать около себя жену даже месяц! И который – если уж жена просит его аннулировать брак – явно не способен удовлетворить ее в постели!
– О!.. Я не рассматривала все это под таким углом зрения. – Кейт старалась говорить спокойным, рассудительным тоном. – Но что еще мы можем предпринять? У нас нет альтернативы.
– Есть. Сохранить брак.
– Нет, это невозможно!
– Вполне возможно, – заявил он. – Если только захотим. О, Кейт, керида, не смотри на меня с таким ужасом. Обещаю тебе, что все будет не так плохо, как ты думаешь. Но только… – Он подошел к ней совсем близко и осторожно коснулся пальцами ее руки. – Только мы должны кое-что изменить в нашем брачном союзе. – В его темно-карих глазах замерцали далекие, разгорающиеся огоньки, выдававшие хладнокровную, стремительную работу мозга. Интуиция подсказывала Кейт, что Роберто уже поставил перед собой конкретную цель и теперь, задействовав все свои интеллектуальные ресурсы, спокойно, методично добивается этой цели. – Наш брак в его нынешнем виде не имеет ничего общего с настоящим браком, – продолжил он свою мысль. – Ни один испанский мужчина не смирился бы с женитьбой лишь на бумаге. Ни один испанец не способен даже представить себе, чтобы он ни разу не переспал со своей женой после свадьбы.
Роберто замолчал и вдруг протянул руку к галстуку, все еще свободно болтавшемуся на шее. Кейт наблюдала за его движениями, впав в какое-то оцепенение. Когда его пальцы развязали узел и галстук отлетел в сторону, он перехватил встревоженный взгляд жены и, не мигая, уставился в ее темно-зеленые омутные глаза.
Затем он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Потом пальцы скользнули ниже, к следующей пуговице, затем к третьей, четвертой… Рубашка распахивалась все шире, и Кейт не могла оторвать глаз от его прямой, жесткой шеи, широких плеч, мускулистой груди, поросшей курчавыми черными волосами. Когда он расстегнул очередную пуговицу чуть выше пупка, она с замиранием сердца увидела, как смоляная дорожка волос, спускавшаяся с его груди, скользнула к талии и через два-три дюйма юркнула под коричневый кожаный ремень со строгой металлической пряжкой.
Наконец была расстегнута последняя пуговица. Интересно, подумала Кейт, что же он намеревается делать дальше? Доведет ли перед ней свой стриптиз до конца, если она не остановит его? И куда зашвырнет рубашку, брюки и все остальное – на кровать или просто бросит на пол около дивана, на котором она так уютно расположилась? При мысли об этом ее сразу бросило в жар, губы запылали, а в горле образовалась пустыня.
– Прикоснись ко мне, – попросил ее Роберто сиплым голосом.
Когда ей с трудом удалось покачать головой, он рассмеялся и сказал:
– Трусиха и лгунья. Ты обманываешь саму себя…
Ей показалось, что он сделал движение рукой, чтобы запахнуть расстегнутую рубашку. В мгновение ока она, не осознавая, что делает, разъединила замкнутые в замок пальцы и протянула их к его голому телу; обе ее ладони осторожно, пугливо легли с двух сторон на жесткую мужскую талию. И мужчина мгновенно замер, застыл в ожидании.
А Кейт уже была не в состоянии совладать с собой, не могла остановить себя. И это было так же неизбежно и естественно, как дыхательная работа легких или стук сердца. Возврата назад для ее рук не было, потому что пальцы уже сами по себе двигались, скользили по гладкой коже, ощупывали каждую выпуклость, каждую впадинку так возбуждавшего ее тела мужчины…
9
А он в это время – когда ее пальцы скользили по его телу – стоял как вкопанный и молчал. Ни звука, ни слова, ни одного движения. И именно эта его немая неподвижность еще сильнее возбуждала ее, придавала ей больше смелости в действиях. Но стоило ему лишь моргнуть, пошевелить мизинцем или заикнуться полусловом о чем-то, как она тут же настороженно, пугливо замирала, подобно птичке, услышавшей движения подбирающейся к ней кошки и приготовившейся в любой момент вспорхнуть в воздух.
Но Роберто интуитивно чувствовал: чтобы не спугнуть Кейт, чтобы получить от ее прикосновений больше удовольствия и продлить еще на несколько минут этот момент неожиданного сближения с ней, надо молчать и меньше двигаться. И он молчал и почти не шевелился. Но глаза цвета темного шоколада ни на секунду не переставали следить за каждым ее движением, за перемещением пальцев по всему его торсу, за постоянно меняющимся выражением ее красивого лица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
