На лысой горе, откуда далеко видно степные просторы Крыма, партизаны хоронили Григория Александровича. Все тело его было в синяках и кровоподтеках.
- Пытали, гады! Клянусь, Григорий Александрович, родной, не один фашист лишится головы за твою смерть! Клянусь, что колхозники Лак отомстят за тебя, за колхоз, за наше поруганное счастье! - став на колени, говорил перед телом старика Спаи.
Комиссар штаба района Амелинов сказал от имени всех партизан:
- Подвиг колхозников деревни Лаки станет известен всему Крыму, о нем узнает Севастополь. Мы, партизаны, клянемся, что в боях за Родину будем достойны таких героев, как Григорий Александрович!
- Клянемся! - повторили десятки голосов.
Бахчисарайский отряд по приказу штаба уходил в Заповедник.
Спаи со своими колхозниками остался партизанить в родных местах. С их группой осталась и наша Дуся. Скоро мы получили подробные сведения об успехах лакских патриотов.
В морозный февральский вечер партизаны залегли у дороги недалеко от мелового ущелья. Черная с проседью борода закрывала лицо командира Спаи. Воспаленные глаза его внимательно наблюдали за дорогой.
- Дуся, а ты не ошиблась? - спрашивал он лежащую рядом партизанку.
- Нет, у верных людей узнала. Так и говорили: "Один длинный, хорошо говорит по-русски, а другой толстый, пузатый. Они в Фоти-Сала вчера дорожного мастера расстреляли".
Вдали показалась легковая машина.
- Внимание! - скомандовал Спаи.
Машина приближалась на большой скорости, но не успела сделать поворот. Взрывом ее отбросило в кювет. Партизаны со всех сторон бросились к машине. Из нее раздалась автоматная очередь.
- А, еще стрелять? Ложись, ребята! - и Дуся с ходу метнула гранату. Взрыв. Все затихло.
Партизаны собрали документы. Это были они, эсэсовцы, военные преступники - фельдфебель Ферстер и немецкий офицер из Фрайдорфа.
Долго в разных местах действовала боевая группа из Лак, и фашисты назначали крупные суммы за головы Спаи и Дуси. Но никакие угрозы не могли остановить народную месть.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Гитлеровцы прилагали большие усилия, чтобы поставить прочный барьер между их частями, штурмовавшими Севастополь, и партизанскими отрядами. Достаточно сказать, что в январе 1942 года для охраны 270 километров пути от Симферополя через Бахчисарай и Ялту до линии фронта, кроме полицейских формирований, врагу, пришлось держать до десяти тысяч войск из кадровых дивизий. И все-таки главную свою задачу - обезопасить коммуникации под Севастополем - фашисты не могли выполнить.
Какую бы охрану они ни выставляли, сколько бы патрулей ни ходило по шоссе, сколько бы застав и секретов ни стояло, - в подавляющем большинстве случаев партизаны пробивались к объектам и истребляли врага.
Крымские леса и горы благоприятствовали нам. Но, самое главное, у партизан была вера в свою силу и в правоту своего дела. Ими двигало сознание, что наши короткие, но частые и чувствительные удары помогают Севастополю, изматывают силы врага, распыляют их.
Героизм севастопольских защитников был для нас лучшим примером в самых тяжелых, иногда отчаянных положениях.
- Все для Севастополя! - был лозунг народных мстителей.
Враг метался по Крыму. В своем бессилии уничтожить партизанские отряды или хотя бы локализовать их действия фашисты стали на путь кровавого террора. За каждого убитого на горной дороге фашисты убивали первых попавших под руку двадцать мирных граждан. Оккупанты начали жечь близлежащие к горам деревни, вырубать и сжигать леса.
Наш штаб находился недалеко от поселка Чаир, где жили рабочие Бешуйских угольных копей. Жители поселка помогали партизанам, сами были боевыми участниками партизанского движения.
После высадки наших десантов в Крыму и активизации партизанской борьбы гитлеровцы стали посещать Чаир чаще, намереваясь уничтожить этот непокорный поселок, связанный с партизанами.
Старостой в Чаире был назначен некто Литвинов, по всей видимости боявшийся и гитлеровцев и партизан. Литвинов, очевидно, надеялся, переждав бурю, остаться целым и невредимым. Но буря все-таки задела и его - фашисты вручили Литвинову власть над оставшимися в Чаире женщинами, детьми и стариками.
Однако истинным хозяином поселка был не староста Литвинов. По всем вопросам жители Чаира обращались к старому шахтеру Захарову. От Захарова цепь тянулась к нам. Чтобы не накликать беды на жителей поселка, партизанам было запрещено посещать Чаир без особого на то разрешения; запрещение относилось и к шахтерам, находившимся в лесу.
Двадцать восьмого января 1942 года в зимнее утро гитлеровцы совершенно неожиданно напали на Красноармейский отряд, стоявший в трех километрах от поселка. Партизан окружили. После короткого, но ожесточенного боя отряду с большим трудом удалось пробиться в лес. Было убито три партизана, ранено пять, из них двое очень тяжело. Мы ломали головы: "Откуда фашисты узнали о партизанской стоянке?"
Тяжело раненным был нужен специальный уход. Комиссар Красноармейского отряда Сухиненко, бывший журналист, работник газеты "Красный Крым", в мирное время много раз бывавший в поселке, встретился со стариком Захаровым. Было решено спрятать раненых на квартире у шахтерки Любы Мартюшевской, которую Сухиненко знал давно. Эта простая советская женщина, молчаливая, спокойная, была верной дочерью своей Родины.
Прошло еще несколько дней. Гитлеровцы продолжали больше, чем обычно, придираться к жителям поселка. Однажды староста Литвинов собрал сход. О всех разговорах на этом сходе мы были быстро осведомлены.
- Граждане, чтобы не было худо, надо быть поосторожней. Немцы обвиняют нас в связи с партизанами. Они простили нам сожжение шахты, а теперь навряд ли простят, - сказал Литвинов, в упор глядя на Захарова, вокруг которого собрались шахтерки. - Да мы и сами ведь знаем, что партизаны нет-нет, да и захаживают к нам, - полувопросительно продолжал староста.
- А ты почем знаешь, что захаживают? Видал, что ли? - отрезал Захаров. - Смотри, староста, упаси тебя господь от судьбы предателя!
- Да я что... разве худого желаю тебе и вам! Хорошо бы тихонько и смирненько, и меня бы немцы не таскали, и всем бы хорошо было.
- Ты, староста, унял бы свою дочь. Рита твоя что-то очень ласкова с немецкими офицерами! - крикнула Люба Мартюшевская, у которой были спрятаны раненые партизаны.
- Что - дочь? Она взрослая. Сама за свои поступки отвечает. Да ничего плохого, кажется, и не делает.
Староста вынул из кармана фашистскую газетку, издававшуюся гитлеровцами в Симферополе.
- Вот, граждане, немцы поручили мне прочесть вам статейку.
В газете писали о поселке Чаир, обвиняя жителей в связи с "красными бандами" и в неповиновении немецкому командованию, которое якобы уже не раз прощало непокорных чаировцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
