— Думаю, как бы было хорошо, если б Урсула познакомилась с будущей свекровью перед тем, как положила глаз на Геора. Возможно, она и сразу отказалась бы от своих претензий, кому нужна в родственниках такая мегера?
— Деточка, хамство не всегда поможет тебе держаться на плаву. И мой сын, как настоящий хороший ребенок, никогда не причинит вреда своей матери. А вот избавиться от отвратительной женушки, которая будет его позорить, может.
— Даже не сомневаюсь. Очевидно, эта черта у него от отца. Он же тоже хотел накануне своей смерти избавиться от жены, как я понимаю? Как жаль, что умер! Должно быть, самой естественной смертью из всех возможных? Надо будет обсудить это с Геором.
Лисандра скривилась.
— Мой сын ни за что тебе не поверит.
— Вот это и проверим, — легко подтвердила Дара. — Разве я против? Наоборот, будет забавно понаблюдать за тем, как сын, разочаровываясь в матери, отселяет ее с глаз долой в какой-нибудь красивый особняк, надеясь, что там, в прекрасном домике среди гор, она обретет свое счастье…
Судя по тому, как позеленела Лисандра, парировать ей пока что было нечем. По крайней мере, в домик среди гор она не хотела.
— Вот уж досада, — наконец-то выдавила женщина из себя, — у нашего семейства все владения на равнинах.
— Король Юстиниан, я слыхала, недавно обзавелся небольшим, но очень уютным особняком в той местности, а потом почему-то не стал туда ездить. Уверена, он предложит адмиралу свою помощь, ведь, насколько мне известно, в последние годы они особенно близки? А уж если Его Величество узнает, что горные ведьмы, все без исключения, довольно чутки к подменам и, будь немного внимательнее, легко бы распознали неладное…
Не факт, что Лисандра поняла, о чем было последнее предложение Дары, но говорить больше ничего не стала. Тема подмены короля вообще была болезненной. Дара подозревала, что многие почувствовали не только перемены в характере Его Величества, а и то, что Юстиниан вдруг потерял ту странную мертвую энергетику и стал настоящим, полноценным. Разумеется, он будет благодарен тому, кто помог ему вернуться к жизни, до самого гроба. И если узнает, что кто-нибудь еще мог сделать это раньше, но не сделал…
Что ж, Лисандра не слишком-то хотела моделировать эту ситуацию, да и фантазировать относительно того, как отреагирует сын на подробности жизни и смерти своего папеньки, не желала.
Тем не менее, Дара не чувствовала себя победителем в этом сражении. Она так и ждала, что Лисандра добавит что-то еще, и причиной ее молчания должно было стать что-нибудь большее, чем просто нежелание спорить!
Наконец-то Дараэлла обернулась — и в тот же момент поймала укоризненный взгляд Геора.
— Вот видишь, сыночек! — воскликнула Лисандра. — Я говорила, что твоя невеста…
— Супруга, — поправил ее Геор.
— Что твоя супруга совершенно меня не уважает, — покорилась Лисандра. — И желает мне чего-то злого! А ты все видишь во мне злодейку, мальчик мой…
— Разумеется, безосновательно, — холодно подтвердил Каннингем. — Кажется, я просил тебя не покидать твою каюту? Исключительно из соображений безопасности. Так будь добра, вернись туда, мама, мне не хочется бояться за твою жизнь, если вдруг поднимется буря.
Лисандра вскинула голову и гордо прошла мимо сына. Разумеется, она совсем не была глупой и понимала, что Геор только что предложил ей убраться с глаз долой и не дразнить его, но признать это никак не могла. Что ж, в чем-то Дара понимала — хотя все равно не испытывала особенной жалости по отношению к свекрови.
— И все же, я бы предпочел, чтобы вы не ссорились, — прошептал Геор, заключая Дару в объятия. — Я отпустил Тиама. Он ни в чем не виновен.
Дара спорить не стала. Только, заметив, как Лисс обернулась и посмотрела на них, прежде чем отправиться в свою каюту, привстала на носочках и поцеловала мужа в губы — нежно, так, чтобы не вызвать у него никаких лишних желаний, но при этом продемонстрировать беглой верховной, что ее партия заранее проиграна.
Судя по тому, как перекосило Лисандру, совсем скоро следовало дожидаться ответного хода.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Глава десятая
Дара никогда не была настолько сильно рада видеть сушу. Когда впереди забрезжил свет от маяка, призывавшего к себе путников, она сама едва не выпала за борт, с такой радостью подалась вперед, пытаясь высмотреть, далеко ли осталось. Было уже довольно темно, и рулевой — не Мальби, а местный, кто-то из военных, — несколько неуверенно вел корабль, словно ожидал, что тот сам по себе заскочит в гавань и пришвартуется к берегу.
Все-таки, следовало выпускать пиратов и приобщать их к делу. Тогда они не натолкнулись бы перед этим на какую-то скалу и не оцарапали бы левый бок корабля. Конечно, не смертельно, "Джугарт" выдержал, но Дара подозревала, что судно все-таки придется чинить, причем ремонт этот будет совсем не локальным и быстрым. Но Геор вряд ли будет в ближайшее время выходить в море. Что-то подсказывало Дараэлле, что сейчас он вообще постарается держаться подальше от водных просторов, опасаясь очередного столкновения с Урсулой.
Последние несколько дней на корабле ничего не происходило. Собственно, вокруг — тоже. Стоял штиль, и "Джугарт" с трудом полз к своей цели. Моряки болтались по палубе, кажется, не до конца понимая, что должны делать, и единственным, кто пытался придумать им хоть какие-то задания, был Тиам, кажется, разочарованный таким повсеместным бездельем. Единственным же полезным делом Геора оказался приказ вернуть двери на место.
Дара подозревала, что адмирал бы и того не стал требовать, если б Лисандра не заглядывала к ним каждые несколько минут с какой-нибудь очередной ерундой. Даре даже хотелось швырнуть в нее чем-нибудь и заодно объяснить, что спать с ее сыном, что с дверью, что, тем более, без нее она на этом корабле не намерена, но устраивать истерику не хотелось.
После установки двери, правда, свекровушка могла только скрестись и иногда подавать голос. Геор не реагировал, он писал какой-то важный отчет. Это предполагалось делать на суше, но, как особенно вредным голосом сообщил Каннингем, на времяпровождение дома у него были совершенно другие планы.
И отчет в них не входил.
Ну-ну, пусть планирует. Только вот если его планы не будут совпадать с планами Дары, ничего у него, сволочи такой, не получится, пусть не надеется даже.
Она же большую часть дороги проспала, прерываясь на короткие прогулки и, разумеется, на еду. Восстанавливать потерянные силы было не так просто, как могло показаться, и Дара чувствовала себя ужасно измотанной и даже немного больной. В свое нормальное, полноценное состояние она вернулась уже тогда, когда корабль был совсем близко к суше.
Признаться, Дараэлла никогда прежде не испытывала такого сильного желания сбежать по трапу и оказаться на берегу. Море отталкивало ее своим спокойным, скучным состоянием. Наверное, если б сейчас вокруг пенились волны, пытаясь поглотить корабль, девушка и то чувствовала бы себя лучше. Она пресытилась морем, устала от него и только сейчас поняла, что не протянула бы пираткой больше нескольких недель, если б не повстречала Геора.
Что ж, возможно, быть замужней леди не так уж и плохо, как изначально ей казалось. По крайней мере, со своей "работы" можно уходить без зазрения совести. Адмиральша же не может продолжать ходить в море на пиратском корабле.
Когда опустили трап, Дара едва не рванула к нему, чтобы первой сбежать на сушу, но вовремя перехватила взгляд свекрови.
— Манеры, — гордо провозгласила Лисандра, — это то, что нельзя получить за несколько дней. Даже долгие годы учебы не всегда могут сослужить хорошую службу. Манеры должны быть в крови!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— То-то я вижу, Геор, что у тебя бывают с этим проблемы, — обратилась к мужу Дара. — А проблема, оказывается, в крови.
Адмирал, кажется, прекрасно понял, о чем шла речь, но вместо того, чтобы броситься на защиту матери, согласно кивнул:
— В следующий раз, когда тебе будет не нравиться, как я себя веду, сможешь обращаться прямо к первоисточнику проблемы.
