действительно чудовище, если держите ее здесь! Ее нужно разбудить немедленно!
— Ах, если бы я мог…
Валери была готова к тому, что он закричит на нее в ответ или даже кинется, но вовсе не ожидала что вместо этого мужчина повернулся к ней спиной и, поставив на него подсвечник, опустился возле хрустального гроба на колени.
— Ее зовут Роза и она больше никогда не проснется. Потому что в ее теле нет жизни и только этот проклятый Лиссанский хрусталь сохраняет ее для меня такой. Но стоит открыть крышку… и я больше никогда не увижу ее лица, потому что оно рассыпется в прах.
Рукой в черной кожаной перчатке граф нежно коснулся крышки, словно хотел убрать соломенные локоны от лица девочки.
Это было дико… настолько, что Валери просто не могла поверить в реальность происходящего.
— Почему же вы держите ее здесь? – Спросила она дрожащим голосом, отступив назад. – Кто она для вас?
Поднявшись с места, граф неторопливо развернулся к Валери и пламя свечи блеском отразилось в его черной маске, зловеще подсветив лицо мужчины снизу.
— Причина по которой я для всех стал чудовищем… и вместе с тем единственный человек на земле, который любил меня так же сильно, как я его. Моя дочь.
31
— Что вы сделали с ней? – едва найдя в себе силы на слова, прошептала Валери.
— Разве не ясно? – Горько усмехнулся мужчина и сделал шаг вперед, опасно нависнув над остолбеневшей от ужаса девушкой. – Убил ее. Вот этими вот проклятыми руками.
— Ч… что? Нет… как же вы могли?
Дэрек Сакстон склонил голову набок, внимательно рассматривая выражение ужаса и смятения на лице молодой супруги. С интересом и странной садистской улыбкой наблюдая за реакцией на свои страшные слова.
— А что, разве не такого признания вы все это время хотели от меня услышать? Разве вы не желали, чтобы я дал вам окончательный повод себя ненавидеть? Так вот же он, берите и пользуйтесь!
— Но как можно…
— Можно. Ведь я вновь совершил ошибку и снова должен за нее расплатиться, так накажите меня, Валери. Сорвите с меня маску, ударьте, я ведь столько зла причинил вам и всем вокруг, стремясь самому себе доказать, что я все еще жив и достоин… - Мужчина будто задохнулся, произнося эти слова, вдруг умолк и девушке на миг показалось что в его глазах отразилась вовсе не злость, а страх, который бывает, когда человек не решается раскрыть перед кем-то душу.
— А ваша жена?
— Жена? – Удивился Сакстон, словно меньше всего на свете мог ожидать такого вопроса.
— Да. – Замирая от страха перед правдой, прошептала Валери. – Ее вы тоже убили?
Губы мужчины дрогнули, а в глазах отразилось совсем другое чувство. Боль? Тоска?
— А если и так? Что ж, будто после всего это хоть как-то ухудшит ваше отношение ко мне…
— Мое отношение? Вы так говорите, будто оно…
— Имеет для меня значение? – Усмехнулся тот, перебив ее. – Пожалуй, я считал вас куда умнее. Неужели вы не видите, что в вашем присутствии я веду себя как последний глупец? Ваше отношение ко мне – это единственное, что было важно для меня… пока сегодня вы все не разрушили этот мираж нашего будущего своим любопытством! Разве это не было той малой платой за мою щедрость, о которой я просил вас? Не открывать запертых комнат?
— О какой щедрости вы говорите? Вы закрыли меня здесь…
— Я спас вас! Кредитор вашего отца растащил бы все нажитое им до последней дверной ручки, а вы с сестрами остались бы не только без средств к существованию, но и без шанса на нормальное будущее! Уж барон бы позаботился…
— Да… но вы воспользовались моим незавидным положением! Неужели только из благодарности я должна отдаться вашей воле? Чем же это отличается от покупки рабыни на невольничьем рынке? Если бы я могла отблагодарить вас, пусть даже пожертвовав собственной жизнью, я бы сделала это ради сестер! Но ведь вы не этого желаете? Вы требуете от меня искренних чувств. Хотите, чтобы я желала быть с вами добровольно… но как я могу? Все что вы делаете с тех пор как я появилась в вашей жизни – пугаете меня, ставите рамки и выдвигаете требования. Словно я для вас кукла и у меня нет чувств!
— Да… это и было моей ошибкой. Я так торопился быть с вами… Но я не мог отказать себе в этой слабости, мне так нужен был кто-то… - Рука графа скользнула к лицу девушки, но та дернулась в сторону, оставив мужчине лишь нежно коснуться пустоты. – С тех пор, как я впервые увидел вас, я не мог перестать думать… о том, что было бы… ах, Валери… - Простонал он, переходя на шепот и, сжав руку в кулак, с усилием убрал ее за спину. – Рядом с вами я забыл о том, кто я. Думал, что и вы забудете, если узнаете меня без всего того, что я оставил позади. Но вместо этого вы нагло ворвались туда, куда я еще не готов был вас позвать! – Прорычал граф, свирепея от внезапно захлестнувшего его гнева. — Теперь же вы знаете обо мне больше. Так скажите еще раз, что я вам противен, Валери, и я освобожу вас от страшной участи быть моей супругой. Скажите это! – Воскликнул он и, схватив ее за плечи, притянул к себе, желая не столько услышать, сколько увидеть это в ее глазах.
Лицо графа было так близко, что Валери чувствовала на себе сбивчивое дыхание мужчины. Его взгляд обжигал ее, но не гневом. В этот момент девушка отчетливо увидела боль в глубине темных глаз. Что же он делал?
Внезапно страх, сковывавший ее тело, отступил… мужчина не желал сделать ей больно. Он хотел, чтобы она причинила боль ему. Хотел быть оскорбленным, наказанным… но разве так ведут себя жестокие чудовища? Разве хотят страдать, а не мучить жертв?
Усмиряя в душе вихрь противоречивых чувств, девушка вдруг снова ощутила эту предательскую слабость в коленях и покалывание в губах… Граф был так близко к ней, что она чувствовала тепло его тела и уютный древесно-цветочный аромат исходивший от его одежд. Взгляд Валери сам собой скользнул с его темных, решительных глаз на губы и дыхание сбилось,
