ему на плечо, рассыпав светлые волосы, одним своим видом пресекая поползновения других девиц на близкое знакомство с касиком.
Потом подвыпившее собрание принялось учить Уасью русскому языку, сопровождая каждый его «успех» тостом и вскоре он мало чего соображал, а потом и вообще отключился.
Ночью к нему пришла Исабель.
— Почему у тебя светлые волосы, querida? Ты их покрасила?
— Черные, черные, не волнуйся, — ответила она почему-то за спиной.
Вася повернул голову на голос, мир сорвался в круговерть, сквозь которую он с трудом разобрал — да, черные. Ну и хорошо.
Очень хорошо.
Исабель была всюду, мягкое, теплое и женское обволакивало его со всех сторон, и он отдался сладким волнам до полного забвения.
Гудок машины вряд ли бы смог разбудить Васю, но к нему добавился и первый луч солнца. Голова, вопреки выпитому вчера, почти не болела, но Вася все равно повернул ее очень бережно и чуть не подпрыгнул — рядом разметались на подушке светлые волосы Тани. Осторожно сдвигаясь к краю кровати, он уперся спиной в чье-то тело и чуть не подпрыгнул еще раз — там, сладко сопя носом, спала Аня.
Судя по тому, что все трое спали голышом, ночью к нему приходила вовсе не Исабель…
Глава 10 — Три беседы о главном
На вторую встречу с Кузнецовым везли вчетвером: водитель и старший спереди, двое по бокам Васи сзади, хорошо хоть без наручников.
Логичное завершение нездоровой суеты, возникшей сразу же, как только он зашел в вестибюль гостиницы. Стоя у лифта Вася краем глаза наблюдал, как метнулась к телефону администраторша и потому аналогичные действия вместо «доброе утро» за стойкой на этаже его не удивили.
Едва он стащил с себя грязную одежду и залез под душ, как в дверь забарабанили. Вася от раздражения хотел было открыть прямо так, в чем мать родила, но подумал и завернулся в полотенце.
— Где вы были? — чуть не завопила Ирина, за спиной которой возвышалась гостиничная тетка и незнакомый мужик.
— Гулял. И позвольте, я закончу туалет, — Вася захлопнул дверь перед носом троицы, не дожидаясь дальнейших обвинений.
Когда он минут через десять вышел в холл, свежий, умытый и переодетый, Ирина судорожно загасила сигарету и поднялась навстречу. Уставшее лицо, мятая одежда и наспех наведенный макияж говорили о беспокойной ночи, отчего Вася ощутил укол совести и молча выслушал упреки. Но он как-то не предполагал, что хозяева отреагируют на самостоятельную прогулку настолько болезненно.
— Не надо так расстраиваться!
Но попытка успокоить гида не удалась:
— Это же… это… несанкционированные контакты!
— Не понял, мне что, запрещается общаться с советскими людьми?
Ирина поперхнулась, но тут появились сразу три молодых человека неопределенного возраста в аккуратных костюмах, которым она и сдала Васю. И вот теперь, сидя в машине, Вася блаженно улыбался и вспоминал утреннюю прогулку по Москве. Почти пустой город, выскочившая будто по команде первая листва, дворники со шлангами, бдительные милиционеры… Интересно, что теперь с ним сделают? Арестуют? Вряд ли, его должны воспринимать как посланца от Гевары, Фиделя и Пинейро. Упекут под охрану в тихий санаторий с пятиметровым забором? Возможно. Ну и ладно. Ну и пофиг.
На этот раз его привезли в квартиру в центре. Вместо привычной уже мягкой улыбки Кузнецов демонстрировал жесткую складку у губ и хождением из стороны в сторону здорово напомнил тигра в клетке. Вася даже представил себе, как Борис Семенович хлещет себя по бокам полосатым хвостом и разулыбался.
— Смеетесь? А знаете, что вас сутки искали несколько десятков людей?
— Зачем? Я же оставил записку…
— Мы за вас отвечаем! И не должны допускать никаких угроз!
— Я вполне в состоянии отвечать за себя сам. Уличной преступности у вас нет, прочие же угрозы вне вашей власти.
— Вы не оправдываете возложенных на вас ожиданий. Скорее всего, мы будем вынуждены свернуть сотрудничество.
Вася в наглую плюхнулся в кресло — помирать, так с музыкой!
— Вы знаете, я летел сюда, чтобы сделать козью морду американскому империализму. И не ожидал, что цель моего визита в Москву — оправдывать ваши ожидания. А что насчет сотрудничества… так оно даже и не начиналось.
Кузнецов уселся напротив, снял и минуты три вертел в руках очки-клабхаусы.
— Это вопрос дисциплины. Как мы можем доверять вам, если не представляем, что вы сделаете в следующий момент?
— Ну так это же и хорошо! Если представляете вы, так и противник не глупее. А если вы не представляете, то и противник теряется в догадках, — Васю отпустило и он откинулся на спинку.
— Как вы ориентировались в Москве?
— Ничего особенного. Либо провожатые, либо бумажка с адресом, записанным на русском. Мне всегда старались помочь.
— Почему вы ушли один?
— Посмотреть на молодежь.
— И как? — неожиданно заинтересовался Кузнецов.
— Вашей молодежи скучно.
— То есть?
— Я был на собрании на заводе — все только и ждали, когда оно закончится, чтобы побыстрее разойтись. Я был в интерклубе — реально о нас хотели узнать трое или четверо ребят из полусотни, остальным интереснее чендж.
При слове «чендж» Борис Семенович поморщился.
— Это, кстати, общая беда. В Париже мне жаловались, что в акциях участвует не более десятой части студентов, к нам в отряды приходит тоже один из десяти. Эти десять процентов — золотой фонд, а вы вместо веселого дела заставляете высиживать на скучнейших собраниях. Оттого они и ведутся на всякую мишуру.
За стеной грянул телефон, дверь приоткрылась, Кузнецов извинился, встал и вышел. На его место тут же нарисовался один из комитетских помоложе.
— Товарищ Амару, а что бы вы хотели у нас посмотреть?
— Из обязательной программы?
— Нет, вообще.
— Вообще… Тогда на подготовку ваших диверсантов. И еще, — быстро добавил Вася, пользуясь замешательством собеседника, — наши «испанцы» просили найти товарища Родолфо.
— Кто это?
— Советник, занимался подготовкой партизанского корпуса.
Кузнецов вернулся в более благодушном состоянии, чем при начале разговора, и сразу перешел к потребностям и возможностям. Началась торговля — мы вам, вы нам, отчего Вася начал злиться, но вовремя спохватился. Не время и не место, сейчас надо сохранять спокойствие.
Он выкатил просьбу о поставке чешских «скорпионов» для городской герильи, а на вопрос о калашах заметил, что если будет техническое соглашение с Перу, то вопрос решится сам собой. При названной цифре в пять тысяч пистолет-пулеметов Кузнецов аж присвистнул — однако, у вас и аппетиты!
На что Вася ответил односложно «Аргентина». И объяснил — как мировая революция затухла без Германии, так и континентальная революция затухнет без Аргентины. Просто потому, что не вытянуть позарез
