различить даже самые тихие слова и оценить подробности сказанного.
– Дамы… а разве у нас принято болтаться без дела на рабочем месте? – лучезарно улыбнулся он, и обе сплетницы невольно поёжились – показалось, что стало как-то холоднее.
– Вероника, правильно, да? Татьяна мне вчера о вас так хорошо отзывалась, а вы баклуши бьёте… А у нас очередь в коридоре сидит!
– Татьяна? Обо мне? Хорошо? – изумилась Вероника, недоумённо уставившись на владельца клиники.
– Да. Она вам разве не рассказывала, что я прекрасно знаю её дядю? Нет? Вот подпольщица! Так что, разумеется, я у неё спрашивал о том, какие сотрудники достойны доверия. А вы…
– Ой… – Вероника, которая ни разу не была злобной, а всего лишь доверчивой и очень уязвимой для чужого влияния, подхватилась и метнулась на всех парах к своему кабинету, успев по дороге догадаться, что эта самая Валька явно зуб имеет против Тани, вот и её втянула.
А Соколовский картинно облокотился на стойку и осмотрел Валентину…
Сколько же раз он это видел – хитрых, алчных манипуляторш, которые с чего-то решают, что им должен достаться максимально возможный кусок пирога. Видел и терпеть не мог!
– Валентина… как вас по батюшке?
– Максимовна, – осторожно ответила Валя, соображая, что про дядю она тоже не знала, а раз есть какие-то родственно-знакомовые связи, то лучше бы ей было не встревать…
К сожалению, мысль о том, что и без связей лучше было не лезть, в голову к ней так и не долетела – всё пространство там было забито всевозможной ерундой, так что здравая мысль просто не нашла, за что уцепиться!
– Валентина Максимовна, если я вижу, что у меня сотрудник бездельничает и ему хватает времени на пустые разговоры и беготню по коридорам, это значит только то, что у сотрудника очень, просто прискорбно мало работы! Так за чем же дело? Я добавлю!
– Нет-нет… мне и голову поднять некогда! – запричитала Валентина, опять злясь на Таню – а чего она не поделилась секретом про дядю и знакомством с Соколовским?
– Вот и не поднимайте лишний раз! А то можно на неё много лишних проблем наскрести!
Филипп дошёл до кабинета Тани, поманил её и велел идти с ним.
– Новое место работы и пациенты вас уже ждут!
Таня шла за ним и недоумевала – в коридоре ей попалась Вероника с явно виновато-заискивающей улыбкой, Валентина за стойкой печатала что-то так, что от её маникюра только искры летели, а лаборантка, которая в обед изображала холодное презрение, мило разулыбалась.
«Что он с ними сделал-то?» – подумала она.
– Ничего такого! Просто не люблю плесень у себя под крылом… в смысле, под рукой, – пояснил Соколовский, правильно расшифровав её озадаченное выражение лица.
Он привёл Татьяну на её новое рабочее место и только собрался ей что-то сказать, как она встревоженно заозиралась:
– А где Терентий? – забеспокоилась Таня.
– Здесь Терентий! – ворчливо отозвались от двери. – Наконец-то пришла! И где тебя так долго носило, а? А что-нибудь больному котику принесла? И это… опять бок болит, а ты не навестила с утра!
Котонеодобрение просто-таки накрыло Таню с головой как приливная волна.
– Вот я же говорил! – хмыкнул Филипп. – Он уже на вашей голове – как истинный котик! И, да… ему сейчас ничего не угрожает, а вот кое-кого лучше осмотреть, и побыстрее.
– Как это мне ничего не угрожает? А тотальное котоодиночество, которое меня почти полностью захватило? А голод? Да ешь сам свой сухой корм! А… – возмущённые вопли Терентия догнали Филиппа и Таню уже на середине коридора.
– Не смотрите на меня так! ВСЕ говорящие коты, которых я знаю, а знаю я их немало, включая их родоначальника, ведут себя примерно так же. И, да, официально предупреждаю – они растягиваются! Они способны слопать столько, что это противоречит законам пространства! Переварить всё это и орать, что их три года не кормили, уже через пару часов после последнего обеда! – пояснил Филипп, открывая дверь и указывая в сумрак помещения. – Вот ваш новый пациент и постоялец.
Глава 13. Гостиница для своих
Таня прошла вперёд и с трудом различила в полумраке помещения средних размеров зверя, который вжимался в угол.
Она обернулась на Соколовского.
– И… кто это?
– Дорогая, может быть, вы выйдете к доктору? – Соколовский шагнул в комнату. – Она может помочь.
Шорох явно сигнализировал о том, что та, кто находится внутри, разворачивается к выходу.
– У неё, как я понял, проблемы с глазами. Вид жуткий, если честно…
Возмущённое фырканье из темноты показалось Тане весьма выразительным.
– Ну характер, я ж говорил! – шёпотом сказал Соколовский в ответ на эти звуки.
Из темноты вышла очень красивая лиса, старательно прижмуривающая глаза.
Тане можно было уже не говорить, в чём проблема, – глаза были сильно воспалены, бурые потёки из внутренних уголков глаз и явная попытка лисы убраться подальше от света свидетельствовали о знакомом диагнозе.
– Может быть, ты расскажешь, что и как? – непринуждённо произнёс Филипп, и Таня чуть сдержалась, чтобы не рассмеяться, но одёрнула себя – уже хорошо бы привыкнуть, что её представления о мире тут работают весьма условно. Норушь говорит, кот не просто говорит, а разглагольствует вовсю – вон аж досюда слышно… Так что ей мешает предположить, что и лиса с теми же способностями?
Фырканье сменило тональность, и Соколовский пожал плечами:
– Не хочешь, не надо, я тогда норушь позову, пусть переводит!
Таня изо всех сил цеплялась за реальность – её Шушану, активно переводящую жалобы лисы.
На вопрос Тани, не контактировала ли она с химикатами, лиса активно закивала и попыталась потереть лапой морду.
– Нельзя! – строго приказала Таня, выслушивая норушное изложение:
– Она говорит, что охотилась у поля, а там удобрения распыляли, вот ей в глаза и попало.
– Понятно! А промыть глаза и закапать их вы позволите? – обратилась Таня к лисе и уже без перевода поняла, что та очень довольна уважительным обращением и чувствует себя уже значительно более уверенно.
Таня быстро вернулась в клинику, взяла нужные капли и мазь для глаз, подумала и добавила витамины – лишними не будут, и спешно вернулась на своё новое место работы.
Лиса опять ушла в угол, но как только Таня появилась на пороге, вышла к ней сама.
«Странное ощущение, когда лечишь животное, а оно… абсолютно разумно, умеет разговаривать, да и ведёт себя, ну… не совсем как животное!» – думала Таня, аккуратно промывая глаза лисице.
Нет, в нормальных условиях она бы была в толстенных перчатках, дикая лиса была бы зафиксирована в клетке, скандалила бы и пыталась Таню укусить и вообще разобрать на кучу маленьких ветеринарчиков.
А сейчас Таня промывала глаза, активно взаимодействуя с крупной такой, явно не домашней лисой.
«Нда… главное, про это никому не рассказывать!» – соображала она, закладывая мазь в глаза лисице и снимая лишнее салфеткой.
Раздалось вопросительное фырканье, и Шушана перевела:
– Она спрашивает, когда ты её вылечишь?
– Капать надо минимум пять дней, возможно,
