пристально смотрела на актёра, подозревая, что он ни слова правды ей не сказал.
– Не надо так хмуриться. Я вам даже могу показать одного из первых… гм… постояльцев, ну или пациентов…
– Ну покажите! – разрешила Таня.
Соколовский подмигнул норуши и направился куда-то вглубь здания.
– Он врёт как дышит! – возмущённо прошептала Татьяна. – А если это какая-то контрабанда?
– Ну… не совсем врёт. Кажется, я поняла, о ком речь, – насмешливо пофыркала норушь. – И это точно уж не то, о чём ты говоришь!
Соколовский вернулся быстро, вошёл в комнату, держа на руках тощего рыжеватого и какого-то пыльного кота.
– Вот! Если можно, осмотрите его, пожалуйста.
Таня покосилась на Шушану, а потом надела перчатки и протянула руку к коту, непринуждённо сидящему на стуле, куда его поместил Соколовский.
– А без этих ваших налапников можно? – вдруг спросил кот, и Таня, приподнявшаяся для осмотра со своего места, села мимо стула…
Сидя на полу, уставившись на недовольную котовую личность, Соколовского, явно сдерживающего смех, и Шушану, которая мелко хихикала, прикрыв мордочку розовыми лапками, Таня вдруг отчётливо осознала – её мир изменился и прежним уже не станет.
– Так, я поняла, что ничего не поняла! Давайте ещё раз и начистоту! – скомандовала она.
Соколовский невольно восхитился – сидит на полу, перед ней говорящий, да ещё и явно недовольный кот, вообще вся ситуация, прямо скажем, трудная. И ничего, не вопит, в обморок не падает, сбежать не пытается.
– Что именно начистоту? – уточнил кот, решив, что вопрос обращен именно к нему.
– Что у тебя болит, кто ты такой и почему разговариваешь?! – сформулировала Татьяна.
– Болят рёбра и лапа – какой-то придyрoк меня пнул, – просветил её кот. – Зовут меня Терентий, а разговариваю – потому что из рода такого – говорящих котов!
«Чемпион по объяснениям!» – подумала Таня.
– А почему в перчатках нельзя осматривать? – уточнила она вслух.
– Неприятно и шерстку дыбом поднимает! – обстоятельно объяснил Терентий.
Соколовский всё-таки смог сдержаться и, сохраняя на лице исключительно бесстрастное выражение, протянул Татьяне руку, помогая подняться.
– Вы что, предупредить не могли? – грозно прищурилась на него Таня.
– Да как тут предупредить? Уважаемая, я сейчас принесу говорящего кота? Да вы бы решили, что я того… – развёл руками Соколовский, переглянувшись с норушью. – Ну как? Возьмётесь за таких пациентов?
– Они все будут говорящие? – подозрительно покосилась на него Таня, снимая перчатки, чтобы приступить к осмотру кота.
– Если захотят… У всех же характер… сами понимаете! Да и так, разные особенности есть, – явственно заюлил Соколовский, наблюдая, как Таня осторожно ощупывает бок Терентия.
– Рентген бы… но и так чувствую, что вот тут перелом, тише-тише, я не буду больше. А лапа? – чуткие пальцы прошлись по лапе, чуть подрагивавшей от боли. – Гм… Терентий, вы не против будете, если я вам укол сделаю? – с некоторым сомнением уточнила Таня.
Кот точно был против, но как тут расфырчишься, если уточняют так вежливо, на «Вы».
– Ладно! Только чтоб не больно было! – строго велел он.
После укола болезненные когти, впивавшиеся при каждом вздохе в его рёбра, поразжались, и он очень осторожно улёгся на бок, а Таня выкинула использованный шприц и перевела взгляд на Соколовского.
– Ну хорошо, если все животные, которых вы планируете здесь содержать, такие, как Терентий, ну, в смысле, с необычными способностями, то… – Таня задумалась на секунду, а потом решила, что никогда не простит себе, если откажется, – интересно же до визга! – Я могу согласиться на эту работу, но зачем вам Шушана? Вот у вас готовый переводчик есть! – она кивнула на Терентия.
– Всё просто, мне нужно, чтобы глубокоуважаемая Шушана открыла мне междустенье. Понимаете, все мои… гости, так скажем, испытывают крайнюю неприязнь к клеткам. Выделить каждому отдельное помещение в столь небольшом здании – проблема, а междустенье её запросто решает! – лучезарно улыбаясь, объяснил Филипп. – Шушана, вы согласны?
– А что я с этого буду иметь? – с крайне деловым видом поинтересовалась норушь.
– А что вы хотите?
– Деньги, конечно! Кстати, и Танечку обижать не дам! Платить ей вы будете как следует!
– Само собой! Разумеется! А вот за ваши услуги… сколько и каких денег вы желаете?
– «Каких»? – Таня прибавила вопрос в копилку уже имеющихся недоумений.
– Здешних рублей, и много! – важно отозвалась норушь.
– Насколько много? – Соколовский вопросительно поднял правую бровь.
– Настолько, чтобы хватило купить квартиру, в которой живёт Таня. Мне нужно, чтобы квартира была её, иначе я не смогу там оставаться, да и вам ничего сделать не сумею! – важно заявила норушь.
– Так… Таня становится хозяйкой, но ваше междустенье уже открыто и не закроется… – словно про себя пробормотал Соколовский. – А для того, чтобы управлять моими владениями, я должен буду передать вам камни из фундамента, так?
– Именно! А вы хорошо знаете наш порядок, – с невольным уважением заметила норушь.
– Я у Шушара уточнял, – объяснил Соколовский. – И во время ремонта запасся двумя кирпичами от фундаментов домов – этого и того, в котором клиника. Если у нас всё получится, то вы даже двор сможете перекрыть…
– Смогу, – кивнула норушь. – А квартира Тане?
– Будет, будет вам квартира! Кстати, какой номер?
– Одиннадцать, – машинально ответила крайне изумлённая Таня. – Шушань, я только не поняла с квартирой… Почему я?
– Да потому, что при тебе междустенье держится! – досадливо ответила Шушана. – Ты не поняла ещё? Первый раз междустенье можно открыть, если в доме живут три поколения: – бабушка – мама – дочь, но не просто какие-то, а любящие! Понимаешь? Наше пространство не выносит ссор, крика, нелюбви людской – сжимается, съёживается, закрывается. Вот в моём доме мы обосновались уже давно, но последняя хозяйка, которая давала нам удерживать междустенье, умерла, а её дочка с внучкой, давно уехали и очень сильно изменились. Больше никто из жильцов дома не подошел, к сожалению. А вот ты – подошла. Ты умеешь любить, от тебя тепло, и не только окружающим, но и дому. Вот мне и нужно, чтобы ты стала хозяйкой квартиры.
– А теперь и мне это нужно, – усмехнулся Соколовский. – Ладно, Таня, скиньте мне номер телефона квартирной хозяйки, я решу этот вопрос, а пока давайте хоть камни от двух домов вам отнесу – не хочется их тут оставлять.
Таня была абсолютно точно уверена, что Соколовскому просто жутко любопытно, как они с норушью живут…
– У меня дежурство вообще-то, – напомнила она.
– Все спят, чувствуют себя отлично, даже Терентий, который меня весь вечер изводил, – фыркнул Соколовский. – И, да… я ваше начальство, так что вас даже никто не поругает за то, что вы отлучитесь на десять минут!
– Ну… хорошо! – Таня переглянулась с Шушаной, которая кивнула ей в знак полного согласия со срочной доставкой камней, а потом покосилась на Терентия. – А он?
– Терёх, ты чего тут разлёгся? – вздохнул Соколовский. – Вот сколько вашего брата видел, у всех характеры, как у родоначальника, – поспать это прямо во главе угла! И настыыыыырные!
Тане отчаянно хотелось уточнить про родоначальника, но она сдержалась, помогла коту
