Винсент выпроводил друга из квартиры и закрыл дверь. Затем оделся сам и вышел на улицу. Новую идею требовалось как следует обмозговать. А это лучше всего получалось в движении. Особенно за городом, в скоростном потоке, на автостраде. Оставленная на улице, перед подъездом, машина, несмотря на холод, быстро завелась. Он ехал наугад, почти автоматически, даже не задумываясь о направлении. Просто куда-то на север. По автостраде Лонг-Айленд — Джерико. Включил радио и слушал ночную музыку, для тех, кто не спит. Потом открыл окно, позволяя сырому воздуху охладить разгоряченные мозги. Разогретые не только интенсивной работой мысли, но и видениями той прелестной девушки, ради которой так напряженно трудились его мозги. Чей облик все чаще и чаще вторгался в его жизнь и в его сновидения.
Винсент и Чезаре сидели вдвоем в машине под моросящим дождем, перемежаемым крупинками мокрого снега и мелких градин. Стеклоочиститель равномерно скрипел по стеклу, размазывая холодную кашицу. Машина была припаркована недалеко от дома Кэтрин. Предполагалось, что к ней вот-вот пожалует главный подозреваемый — мистер Сборовски. Но это только предполагалось, в соответствии с расчетами Чезаре. Винсент явно не разделял его надежд и вот уже второй час пытался вразумить излишне самоуверенного босса.
— Не могу понять, какого черта мы тут высиживаем? Где гарантии, что он должен к ней прийти? Может, он уже давно нашел эти деньги и где-нибудь удачно их пристроил. В Центральной Америке, например. Или в какой-нибудь оффшорной зоне на Багамах.
— Ты не прав, Винс. Ты же сам говорил, что они были любовниками. То есть близкими людьми. И подозреваемая фактически призналась, что помогла ему в одном темном деле. К сожалению, мы не знаем деталей того, как это было сделано, и ее роли в этом. Но в итоге он ее бросил. Тут несколько вариантов. Например, она стала ему не нужна. Или это был мнимый разрыв. Или это ему понадобилось, чтобы спровоцировать ее на уход из банка и списать все на нее. Или же бывший любовник использовал ее втемную, и деньги хранятся где-то у нее, но в таком месте, о котором она сама ничего не знает. Я почему-то склонен думать о последнем варианте. Интуиция сыщика, если хочешь знать. Она меня никогда не подводила. Если бы эта пара была в сговоре, все можно было бы решить гораздо проще. И не затягивая время.
— Я тоже больше верю в последний вариант, Чез. Но по другим причинам. Просто я ей доверяю. Она не могла совершить преступление. Сыграла в нем какую-то роль, возможно, но пассивную. Ее просто использовали втемную, вот и все.
— Ты пребываешь под воздействием ее очарования. Поэтому не можешь быть беспристрастным и мыслить логически. Или, по крайней мере, не исключать другие варианты в расследовании. Многие преступники весьма симпатичны. Поверь моему профессиональному опыту. Ты когда-нибудь сталкивался с профессиональными мошенниками? Они, как правило, очень обаятельны. Работают на доверии, а доверие внушает их внешность.
— По-моему, ты слишком все усложняешь. Гораздо проще решить эту проблему в ходе открытой игры. Карты на стол, и посмотреть на ее реакцию. Я могу сам провести с ней эту беседу. Я сразу пойму, если она начнет лгать.
— Ты что, хочешь сразу завалить все дело? А если она в этом деле вполне сознательно? Ты их предупредишь, они тут же заберут все денежки и исчезнут в неизвестном направлении. И ищи их потом по всему свету. Хочешь в Старом Свете, хочешь в Новом Свете. А может, и в Гренландии. Или ты надеешься на то, что в ней вдруг пробудится раскаяние под воздействием твоих душещипательных речей и личного обаяния и она вручит тебе припрятанный под кроватью мешочек с золотом?
— Это тоже вполне возможно. Например, если деньги, действительно, хранятся у нее, можно было бы договориться о сделке. Она возвращает похищенное, а банк не выдвигает против нее официальное обвинение.
— Послушай, Винс. По-моему, у тебя явные проблемы в отношениях с женщинами. По крайней мере, с банковскими работниками. Ты даже начинаешь рассуждать как женщина, без всякой логики. Ты, случайно, не стал активистом в феминистском движении? Из тебя бы получился прекрасный борец за женские права.
— О каких проблемах ты говоришь? О каких женских правах? Я говорю об истине. О поисках настоящего преступника.
— Вот и ищи. Выполняй свою работу. Ты не адвокат, а сыщик. Хотя и не профессиональный. Вначале возьмем ее с поличным, а потом будешь защищать. Искать смягчающие вину обстоятельства. В том числе учитывать принадлежность к женскому полу.
— Да ты просто женоненавистник, Чез. Как же ты можешь работать на них в бракоразводных процессах?
— А я просто на время раздваиваюсь, — усмехнулся напарник. — Тебе тоже надо этому научиться. Пригодится после окончания университета. Иначе какой же из тебя юрист получится? Ладно, давай закончим дискуссию. Все равно она ни к чему не приведет. Ты выполняешь свою работу, ради которой тебя наняли. И уже получил кое-какие деньги, которые надо отрабатывать. Смотри проще на мир и будет легче жить. Ну я пошел. Сейчас твоя очередь дежурить. Будем считать, что морально я тебя поддержал. Главное — не сорви дело. Мы уже вышли на финиш.
Чезаре открыл дверцу автомашины и вылез под дождь. Он быстро огляделся по сторонам, поднял воротник теплого плаща, захлопнул дверцу и затрусил в сторону своей машины, стоявшей метрах в пятидесяти от автомашины Винсента.
А его напарник откинул голову на спинку сиденья, вздохнул и вновь задумался обо всем происходящем. Все шло как-то не так, как хотелось. Хотя он привык очаровывать женщин, но это делалось ради страстных ночей в постели. Обе стороны это устраивало, и никто не страдал.
Но на этот раз все было по-другому. Главной целью их делового партнерства с Чезаре было взять с поличным и отправить девушку в тюрьму вместе с ее сообщником. Однако чем дольше длилось его знакомство с ней, тем больше он понимал, что Кэтрин не заслуживает того, чтобы провести двадцать лет за стальной решеткой. Независимо от того, что она совершила. Даже если действительно серьезно виновата. Ему хватило всего одной ночи в камере, чтобы понять, что тюрьма — не место для нее.
Он потянулся, с удовольствием вспоминая их страстные поцелуи, прикосновение ее теплых рук, ее нежное тело в своих объятиях. Он любил целовать женщин. Это всегда доставляло только радость. Но на этот раз все было иначе, сложнее. Эти поцелуи одновременно и возбуждали, и вызывали беспокойство. И даже порой смутное чувство вины, прежде всего перед ней, ибо он поневоле ощущал себя в роли тюремщика, обманывающего свою будущую жертву.
Их встречи с поцелуями продолжались уже несколько дней, и с каждым днем все труднее становилось играть роль провокатора. Постоянно подмывало положить этому конец и объясниться с ней открыто. Хотя чем больше он втягивался в эту игру, тем лучше понимал, что это будет трудно сделать. При любом исходе их объяснения это приведет, скорее всего, к разрыву. Она не простит ему обман, даже если ни в чем не виновата. А если она виновата, то он подставит под удар и все расследование, и всю предварительную работу Чезаре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
