Читаем без скачивания Миссия «Лучшая подруга» - Зоран Дрвенкар

скинул куртку и головой вниз прыгнул в канал. Добравшись до Викки, он обхватил её руками, сделал пару небрежных гребков и доставил безумную ирландку к каменной лестнице. И вот оба уже стоят на ступеньках под всеобщие аплодисменты. Викки что-то пробормотала, спаситель ответил, оба рассмеялись и начали подниматься по лестнице. Наверху спаситель отряхнулся, прямо как мокрый пёс, поднял с земли куртку и пошарил в карманах. Достав клочок бумаги, он записал для Викки свой номер, затем помахал рукой и исчез в вечерней мгле, как и положено настоящим героям.

– Это ещё что за спектакль? – спросила я, когда Викки села рядом со мной.

– Я хотела спасти фотографию, но появился Матиссен и меня спас.

– А фотография где?

– В воде. Зато теперь у меня есть… – она помахала бумажкой, – номер амстердамского красавчика!

Викки словно подменили. Она сияла от счастья и даже принялась отбивать чечётку. Странное, наверное, было зрелище: промокшая до ниточки девочка с улыбкой от уха до уха!

«Вот как, значит, выглядят влюблённые люди», – подумала я, а вслух сказала:

– Да ты мастер чечётки!

– Спасибо! – ответила Викки и невероятным образом стала казаться ещё счастливее.

Я решила, что нам пора перекусить.

– Видишь вон тот переулок?

Викки обернулась.

– Видишь кафе и его посетителей?

– Вижу.

– Помаши им.

Викки послушалась.

В воздух взмыли две руки и помахали в ответ.

Викки открыла сумочку, достала очки и нацепила на нос. Тут она разглядела, что теми людьми в кафе были мой телохранитель и биограф. Она сняла очки и посмотрела на меня как на колдунью.

– Как у тебя это получилось?

– Магия слов, – потусторонним голосом прохрипела я.

Викки широко раскрыла глаза, закатала рукав и показала мне руку:

– Аж мурашки побежали.

Как Пандекраска Пампернелла решала, чего она хочет, а чего – нет

Наша героиня с Викки шли по переулку прямиком ко мне и телохранителю. Викки напоминала кошку, которую только что достали из душа, а Пандекраска Пампернелла, казалось, провела целый день на пляже – до того она была загорелой.

– Они так сияют, – сказал Сянь Сянь Юй, – что в Амстердаме вот-вот перегорят все лампочки.

Мы уже час сидели в кафе, попивая холодный чай. Получив сообщение, в котором Пандекраска Пампернелла назначила место встречи, мы запрыгнули в первый же самолёт до Амстердама. Я словно очутился дома – все улицы и здания казались до боли знакомыми. Как бы мне хотелось жить в этом городе! И до чего приветливые здесь люди! Едва увидев промокшую Викки, официант принёс ей полотенце. Та высушила волосы и стала похожа на барабанщика из хеви-метал-группы.

– Совсем недавно это была модная парижская причёска, – сообщила она.

– Но потом милая Викки прыгнула в канал, – добавила Пандекраска Пампернелла.

– А после этого милая Викки влюбилась, – смеясь, продолжила Викки. Она так долго хихикала, что ей пришлось спрятать лицо за меню.

– Из-за вашей выходки мы выбились из графика, – сказал Сянь Сянь Юй. – Мне пришлось дважды менять билеты на самолёт.

– Простите, – ответила Пандекраска Пампернелла.

– Невелика беда, – пискнула Викки из-за меню.

Сянь Сянь Юй невозмутимо продолжил:

– Уже поздно, так что сегодня заночуем в Амстердаме. А сразу после завтрака полетим в Ирландию – завтра в полдень нас ждёт семейство Севергром.

Пандекраска Пампернелла отодвинула меню от лица Викки и спросила:

– Полетишь с нами?

– Не-а, – ответила Викки.

– Но почему?

– Не хочу домой.

– Ещё как хочешь!

– С чего бы?

– Убегают только трусишки.

– Я не трусишка.

– Пф-ф!

– Сама ты «пф-ф»!

Викки громко зевнула в знак окончания разговора, взяла со стола четыре пакетика с солью, открыла их один за другим и высыпала содержимое в ладонь. Затем встала, обошла стол и припорошила солью наши головы. Несколько кристалликов попали мне в нос.

– Не смотрите так, – сказала Викки. – Это приносит счастье.

– Кому? – спросил Сянь Сянь Юй.

– Мне, – ответила Викки и села на место.

Мы заказали какао и апельсиновый пирог – любимый десерт Пандекраски Пампернеллы. Я был очень доволен проведённым днём в Амстердаме.

После ужина мы поехали в гостиницу и расположились в каминном зале – он был раз в десять меньше каминного зала во Флоринском замке. Погода стояла тёплая, но для нас разожгли огонь и подали напитки и орехи. Так мы и сидели до полуночи, слушая истории девочек об их приключениях: о том, как они расплющивали Эйфелеву башню, как устроили переполох в банке и как их до самой бельгийской границы преследовали три полицейских машины. Викки упоённо рассказывала о магии слов и о том, как силой мысли заставила амстердамского мальчика прыгнуть за ней в канал. Посреди этой речи Пандекраска Пампернелла бросила в Викки горстку арахиса и попросила вместо болтовни спеть нам песню. Сянь Сянь Юй немедленно заткнул уши бумажными платочками. Викки, не заставив долго ждать, заиграла на губной гармошке и вскоре запела:

Мы как сосиска в тесте,Мы как кулёк конфет!Пугаем мы банкиров,Наводим марафет!Рыбёх с тобой пугаем,Канал переплываем!Плывём мы прямо в Оберхам,Плывём мы в самый Оберхам,А где это – не скажем вам!(Ведь неизвестно даже нам.)Ты сосиска, а я тесто,Вместе нам так интересно!Мы свободны, к нам не лезьте!Йе-а, к нам никто не лезьте!

Мы поаплодировали и единогласно решили, что пора спать.

Незадолго до рассвета я проснулся со странным чувством в животе. То же ощущение одолевало меня в тот день, когда в замок явился Бифф Строганов. Что-то определённо было не так.

Я оделся и спустился в фойе.

За окном начинался новый день. На ресепшен сидел явно утомлённый студент и смотрел мультики на малюсеньком телевизоре. Он кивнул мне. Я кивнул в ответ.

– Она в каминном зале, – сказал студент.

– Давно?

– Часа два, не меньше.

Я заглянул в каминный зал, огонь в нём уже догорал. Пандекраска Пампернелла сидела в кресле, поджав под себя ноги. Кроме неё, в комнате никого не было. Плечи её покрывал шерстяной плед, из кружки в руке поднимался пар.

– Это какао? – спросил я.

– Можешь попробовать.

Она протянула мне кружку, от напитка повеяло шоколадом, корицей, ванилью и ноткой апельсина. Это был запах рассвета на африканском побережье. Я вернул кружку Пандекраске Пампернелле, сел напротив и спросил, почему ей не спится.

– Кажется, я кое-что поняла, – сказала она. – Теперь я вроде бы знаю, какой должна быть моя подруга и какой должна быть я сама, чтобы найти её.

Она пересказала мне речь Викки, произнесённую у канала. Доводы звучали разумно и убедительно. И всё-таки в голосе Пандекраски Пампернеллы слышалась доля сомнения. Девочка отхлебнула какао и посмотрела на догорающие угли. После долгой паузы она спросила:

– Дон Плуто, по-твоему, я достойна иметь подругу?

– Конечно.

– А может, мне лучше оставаться одной?

– Незачем быть отшельницей.

– Знаю, но почему же мне так не везёт с подругами?

Она встретилась со мной взглядом.

– Возможно, во всём мире нет никого, кто бы мне подходил.

Я хотел было возразить ей, но невольно подумал: быть может, Пандекраска Пампернелла боится не того, что не найдёт лучшую подругу, а того, что никто не захочет дружить с ней самой.

– Могу сказать одно: я очень счастлив быть твоим другом, – произнёс я. – И уверен, что Сянь Сянь Юй тоже.

Пандекраска Пампернелла покачала головой.

– Вы не считаетесь, – сказала она. – Вас наняли на работу король с королевой. Вам платят, чтобы вы были моими друзьями.

Она произнесла это без горечи, но было ясно: ей хочется, чтобы я возразил.

– Ты же знаешь, что это не так, – ответил я.

Пандекраска Пампернелла зевнула.

– А что насчёт Викки? – спросил я.

– В смысле?

– Вы неплохо друг другу подходите.

– Думаешь?

– Совсем как огонь и бумага.

Она улыбнулась:

– Я, значит, бумага?

– Да, ты – бумага.

– Викки прямо-таки зажигалка, правда?

– Да уж.

Улыбка исчезла с её лица, она опустила взгляд в кружку с какао.

– Викки не поедет с нами в Ирландию, – сказала она. – Я это чувствую. Она придумает отговорку. Впрочем, на её месте я поступила бы так же.

– Это тоже часть дружбы, – ответил я. – Иногда нужно уметь отпускать.

Пандекраска Пампернелла снова зевнула и сказала, что не будет пытаться уснуть, а просто полежит с закрытыми глазами. Потом накинула на плечи плед и сомкнула веки.

Я немного понаблюдал за спящей Пандекраской Пампернеллой, потом встал и осторожно поднял её вместе с пледом. Последний раз я нёс её на руках шесть лет назад. Во время прогулки по лесу мы вспугнули стаю кабанов, и они бросились за нами. Пытаясь убежать, Пандекраска Пампернелла провалилась ногой в яму и потянула лодыжку. В тот день мне пришлось тащить её шесть километров. Теперь, к счастью, речь шла лишь о нескольких ступеньках.

Принцесса была лёгкой как пёрышко.

На первом этаже мы миновали четверых мужчин, которые удобно расположились в широких креслах клубного зала, беседовали и пили из пузатых бокалов. Нас они не заметили. Лишь приблизившись, я смог разобрать, о чём они говорят. Пандекраска Пампернелла, проснувшись от шума, ущипнула мне руку.

– Не беги так, – шепнула она.

Я замедлил шаг.

– А теперь замри.

Я остановился. Мы повернули за угол и оказались в коридоре, где уже не было видно мужчин, но всё ещё отчётливо слышались их голоса. Впрочем, их беседа мало походила на обычный разговор:

– 8327747.

– 9826645.

– 99000819?

– 8326346 4668377.

– 9277876.

– 7677634?

– 87532277!

– 7263565 48848849.

– 18273679!

– 2726828?

– 2983774 78737878 889981.

– 0999918.

– 88756555 4467522.

– Что они