Быть может, он видел? У Алекс вырвался нервный смешок.
— Я промокла насквозь! — сказала она, стараясь говорить нормально, но получилось как-то Жалобно. Она виновато покраснела. Если бы Дэйв взглянул сейчас на нее, он бы мгновенно понял, что она сделала что-то нехорошее. — Пожалуй, я приму горячую ванну, — нервно проговорила она. Затем запинаясь спросила: — Т-ты уже ел? Приготовить что-нибудь?
— Нет! — рявкнул он с такой яростью, что Алекс подпрыгнула.
Закусив нижнюю губу, она наблюдала, как он пытался взять себя в руки. Сделав глубокий вдох, от которого содрогнулись плечи, и оторвав взгляд от заварного чайника, Дэйв уставился в плотно зашторенное окно кухни.
— Нет, — повторил он более спокойно. — Я уже ел. Спасибо.
— Тогда я… — Она запнулась, беспомощно глядя ему в спину, и выбежала прочь.
Отрешенным взглядом Алекс следила за тем, как ванна наполнялась водой. Он видел! Она ощутила, как по спине пробежал тревожный холодок. Что это — страх, сознание вины или нервная дрожь по поводу взятого, пусть и не полностью, реванша?
Она легла в постель в нервном ожидании, готовая постоять за себя, когда Дэйв наконец придет в спальню.
Но он так и не пришел.
8
Несколько следующих недель были ужасны. Дэйв превратился в мрачного, необщительного, почти чужого человека. Их ночи были темны и холодны, он даже не пытался прикоснуться к ней. Дети стали капризничать. Александра объясняла это волнением по поводу наступающего Рождества, но в глубине души понимала, что на самом деле виноваты она и Дэйв. Напряженность в их супружеских отношениях сказывалась на детях почти так же плохо, как и на них самих.
Алекс не знала, что делать. Признаться Дэйву во всем, что произошло между ней и Заком, а потом смиренно попросить прощения? Нет, это невозможно. Пусть он не думает, что ее заботят его мысли и чувства, решила она.
В один из дней Алекс почувствовала себя плохо. С тупой головной болью, на подкашивающихся ногах она бестолково бродила по дому. Близнецы, вернувшиеся из школы, как назло, затеяли шумную игру с беготней по всем комнатам. К вечеру ее голова уже гудела, как от удара кувалдой. Алекс почувствовала огромное облегчение, когда наконец вернулся Дэйв, и она смогла переложить на него все обязанности.
— Почему ты не позвонила мне? — мягко упрекнул он ее, увидев, как она с трудом поднимается по лестнице. — Я бы сразу приехал домой, если бы знал, что тебе плохо!
В ответ Алекс лишь пожала плечами. Ей даже не пришло это в голову. Забравшись под одеяло, она вдруг поняла, что ни разу не звонила ему на работу — ни разу за все годы, что они были женаты. Дэйв довольно часто звонил домой, и это было естественно, но она ему — никогда. И опять ее поразил невидимый барьер между Дэйвом — мужем и отцом и Дэйвом — преуспевающим бизнесменом. Алекс не могла припомнить ни одного раза, когда бы она сама переступила через эту преграду.
Впрочем, кем бы он ни был в данный момент, подумала Александра, устраиваясь поудобнее под одеялом, ему удалось быстро угомонить детей. Через несколько мгновений она погрузилась в блаженный сон.
Проснувшись, Алекс с некоторым неудовольствием обнаружила, что уже давно утро, и что Дэйв стоит перед ней с кружкой в руке.
— Я подумал, что ты, наверное, хочешь пить… — Он поставил кружку на столик рядом с кроватью и сдержанно поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — сказала Алекс и осторожно приподнялась на постели, стараясь не разбередить резкими движениями неприятные ощущения в желудке. Откинув с бледного лица светлые волосы, она дотянулась до кружки. — Спасибо.
Дэйв отошел в сторону, мрачно глядя на нее.
— Я могу взять свободный день, — предложил он, — и побыть дома, если хочешь.
Алекс покачала головой.
— В этом нет необходимости. У меня небольшая слабость, но я справлюсь.
— И все же… — Он помедлил, Потом, поколебавшись, добавил: — Тебе лучше не ходить сегодня на свои занятия при таком самочувствии и по такой погоде…
Чай в кружке был горячим. Алекс рассеянно подула на него.
— Мы собирались провести сегодня рождественскую вечеринку, — сказала она настолько небрежно, насколько могла. — Зак пригласил нас в клуб после занятий. Я не хочу пропускать это.
В ее тоне прозвучал вызов, и боковым зрением она заметила сжавшиеся челюсти Дэйва. Она поняла, что он старался удержаться от резкого замечания, которое, видимо, так и вертелось у него на кончике языка.
— Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, — сказал он наконец и повернулся, чтобы уйти.
Алекс вдруг почувствовала настоятельную необходимость заставить его остаться.
— Мои родители собираются приехать на Рождество, как обычно, — выпалила она, чтобы задержать его. Увидев, что он остановился в дверях спальни, она продолжила: — Но в этом году у нас будут проблемы… — Дэйв, стоя к ней спиной, ждал, что она скажет дальше. — В прошлом году у нас была свободная спальня, а теперь ее занимает Джеми. Не знаю, как разместить их на две ночи. Не могу даже представить, как отец устроится на стульях в твоем кабинете, а мать скрючится в гостиной.
Алекс хотела, чтобы это прозвучало как шутка. Но когда Дэйв обернулся и посмотрел на нее, она увидела, что он не улыбался. Ее сердце провалилось еще глубже в ту холодную, мрачную пропасть, в которой оно находилось все эти дни:
— Чего же ты хочешь от меня? — резко спросил он. — Я бессчетное число раз пытался убедить тебя переехать в более просторный дом. Но ты и слышать об этом не желала. Ну, а теперь ты столкнулась с проблемой, и тебе придется решать ее самой, потому что, будь я проклят, если это имеет хоть какое-то отношение ко мне!
Алекс уставилась на него в гневном изумлении, а он повернулся и вышел, хлопнув дверью.
Вечером она отправилась на занятия. Не потому, что ей стало лучше, — нет, она все еще чувствовала себя недостаточно хорошо. И не потому, что хотела пойти, — она не хотела. А потому, что была так сердита на Дэйва, что не могла позволить ему испытать чувство удовлетворения по поводу того, что она осталась дома.
Занятие не доставило ей никакой радости. Ее ум был озабочен тысячью дел, которые остались несделанными дома. Желудок так и не успокоился. Она была бледной, напряженной, усталой. В довершение всего, Зак все время пристально наблюдал за ней.
Сегодня он впервые после той встречи в ресторане увидел ее не в джинсах. Алекс должна была признать, что и он выглядел довольно привлекательно в темном костюме и кремовой рубашке. Сама она надела маленькое черное платье, купленное во время того вояжа по магазинам, когда она отправилась в Лондон создавать свой новый образ. Это было короткое облегающее платье с открытыми плечами, и Алекс уже услышала несколько провокационных комментариев от присутствующих в классе молодых людей.
