Читаем без скачивания Ведун - Василий Сахаров

– А может, что иное придумать?

– Нет, – он покачал головой, – лучше степь. Она большая, а кровей там всяких разных намешано столько, что концов в жизнь не сыскать.

– Я уже сказал, что из Москвы.

– Тогда стой на своём.

Дверь снова хлопнула, и на пороге возник хмурый, словно грозовая туча, Ждан. Он исподлобья посмотрел на нас и просипел:

– Я уезжаю. Прямо сейчас. Зашёл попрощаться.

– А что насчёт меня? – одновременно выпалили мы с Сивером.

– Остаетесь. Оба. Все новости узнаете сегодня вечером у Векомира.

– А что случилось-то? Что ты такой мрачный, вроде не в себе? – спросил витязь.

– Грифины и камминские монахи разбушевались. Весть с голубем из Волина прилетела. В Щецине храм Триглава горит. Но наши жрецы и воины вроде вовремя из города ушли. В самом Волине убит верховный жрец Ярилы старый Ратша, а в святилище грабёж. В Колобреге разбирают храм Макоши, на его месте будут возводить монастырь Пресвятой Богородицы. Жрица Зареслава исчезла. Говорят, в леса успела уйти, пока её амазонки прикрывали.

В помещении воцарилась тяжёлая тишина. Что тут скажешь? Пришла беда – отворяй ворота. Подготовился – хорошо, значит, сам выживешь и доверившихся тебе людей вытащишь. А нет – получай по полной и без всякой жалости. В Щецине о намерениях князя знали и отделались лёгким испугом, хоть и пришлось бежать, а в Волине и Колобреге решили, что гроза стороной пройдёт, вот и поплатились.

– Так что, прощаемся? – Сивер сделал шаг к жрецу.

– Да, друже. – И Ждан кивнул мне: – Подойди, Вадим.

Я приблизился. Руки волхва обхватили плечи Сивера и мои. После чего он прижал наши головы к своей и прошептал:

– Недолго я вместе с вами был. Однако за этот срок привык к вам. С тобой, Сивер, мы и раньше хлеб ломали, а Вадим хоть и не из нашего времени, но свой. Я это знаю, чувствую, точно так же, как и ты. И потому скажу просто: прощевайте, мужи, держитесь один другого. Встретимся или нет, того не знаю, ибо будущее мне неведомо, но о вас буду помнить. Бывайте.

– Мы тебя проводим, – сказал я.

– Да, – поддержал меня витязь.

– Нет. – Отпустив нас, Ждан помотал головой. – Я верхом. Лошадь уже у крыльца, так что не стоит. Трудно прощаться, и потому не люблю я этого.

Волхв резко развернулся. Полы его длинной белой рубахи взметнулись, и он вышел. По лестнице загрохотали шаги, резкие и быстрые. Мы с Сивером переглянулись. Воин Триглава пожал плечами. Что он хотел сказать таким жестом, я не понял, да и не размышлял над этим. Ждан ушёл, а я уже обдумывал предстоящую встречу с Векомиром.

Глава 10

Руян. 6649 от С. М. З. Х.

Кто таков верховный жрец Святовида для племени ранов? Задав себе этот вопрос и ответив на него, можно чётко понять, с кем придётся иметь дело. Поэтому я себе его задавал неоднократно, и, с учётом полученных от Ждана и Сивера сведений, у меня сложился весьма интересный образ.

Волхв Векомир – это истинный правитель Руяна и неформальный глава всех славянских культов на побережье Венедского моря. Именно он спускает с поводка лихие варяжские ватаги, поскольку без благословения Святовида ни одна крупная эскадра в море не выйдет, а волки-одиночки не в счёт, хотя и они живут по законам острова. Только верховный волхв распоряжается казной четырёхголового божества, своего рода стабилизационным фондом западных славян. Лишь ему подчиняются триста витязей Священного отряда, каждый из которых обладает какими-то ведовскими способностями и является воином-профессионалом, вся жизнь коего заточена исключительно на войну. Он, а не кто-то другой определяет внутреннюю и внешнюю политику всего племени ранов. И как уже было сказано ранее, князь Тетыслав и его бояре – лидеры номинальные, а истинная власть сосредоточена в руках сильного и волевого диктатора от религиозного культа. Следовательно, с этим человеком необходимо быть очень осторожным, ибо, что у таких облечённых большой властью личностей творится в голове, угадать невозможно.

Вечером за мной пришли посланцы верховного жреца – два воина из дружины Святовида. Витязь Триглава остался на постоялом дворе, а я, надев свою самую чистую одежду и прицепив на пояс ножны с мечом, который у меня никто не пытался забрать, отправился в гости к Векомиру. На территории храма оказался через полчаса, и жрец меня сразу же удивил, так как принял гостя не в святилище, а на свежем воздухе.

За храмом на краю обрыва в обложенном крупными булыжниками кругу горел большой костёр, маяк для мореходов. А метрах в десяти от него, расположившись в глубоком удобном кресле, сидел стар-матёр человек в длинной белой рубахе. Глаза пронзительные. Нос слегка искривлён, не иначе, по молодости был сломан, и не один раз. На лбу украшенная красными узорами повязка, а шикарная густая борода заплетена в три косицы. Непременного атрибута сказочных волхвов – я говорю о посохе – нигде не наблюдалось. Сопровождающие меня витязи нас оставили. Поблизости остался лишь белоголовый мальчишка лет десяти, который поддерживал пламя костра, подбрасывая в него толстые смолистые сучья.

Я остановился перед волхвом и поприветствовал его:

– Здрав будь, Векомир.

– И тебе не хворать, Вадим Сокол, – направив свой взор как бы сквозь меня в темноту, скрывающую от нас море, довольно-таки равнодушно ответил жрец и кивнул на рядом стоящее свободное кресло: – Присаживайся. У нас вся ночь впереди, а в ногах правды нет.

Сделав в голове зарубку, что Векомир настроен на долгую беседу, я сел, поудобней пристроил ножны с клинком и повернулся к собеседнику:

– С чего начнём разговор? С моей истории о том, как я оказался в прошлом, или поговорим о том, что происходит в будущем?

– Нет. – Борода жреца, лицо которого освещалось отсветами пламени, слегка дёрнулась. – Обо всём этом в общих чертах я уже знаю от Огнеяра и Ждана, да и Лучеврат письмецо прислал. Поэтому рассказы о будущем оставим на потом, а пока давай обсудим, что происходит сейчас и произойдёт в ближайшие годы. – Векомир сделал паузу, бросил на меня косой взгляд и задал, наверное, самый важный для себя вопрос: – Ты уверен, что наши враги готовятся к Крестовому походу?

– Да. Это произойдёт через шесть лет, в одна тысяча сто сорок седьмом году от Рождества Христова. Католический проповедник и подвижник Бернард Клервоский призовёт европейских феодалов выступить в поход против венедов. После чего все аристократы, которые не пожелали идти во Второй крестовый поход, направятся сюда. В этом войске будут в основном германцы. Генрих Лев, Альбрехт Медведь, Конрад Церингенский, Конрад Мейсенский и многие другие – саксонцы, тюринги, франки, итальянцы, ломбардцы, лужичане, моравы и церковные армии десятка епископов, а помимо них на битву выйдут поляки и датчане. И это значит, как ни считай, общая численность врагов наверняка будет превышать сто тысяч воинов.

– Так-так, и чего же крестоносцы будут добиваться?

– Главный девиз этого Крестового похода прост и понятен: «Крещение или смерть!»

– И каковы были результаты в твоём времени?

«Можно подумать, Ждан и Огнеяр тебе об этом не рассказали. Но если спрашиваешь, отвечу».

– Бои будут идти два года подряд. Крестоносцы понесут большие потери и отступят. Однако не просто так. Поляки ещё раз разорят города поморян, и то, что в этих землях уже находится Камминская епархия, а князь и вся верхушка племени христианизированы, их не остановит. Датчане понесут большие потери от действий варяжского флота и вернутся домой. Лютичи и бодричи потеряют до трети своих соплеменников, а также почти все войска, и будут вынуждены пойти на уступки. Князь Никлот станет немецким данником и, для вида, вместе со всем народом примет новую веру. Однако ненадолго. Через пару лет, после непрекращающихся пограничных стычек, он снова выступит против врагов и будет уничтожать их без всякой жалости. Вот только силы будут неравны, и Никлот погибнет в бою под замком Верле. После этого сыновья князя продолжат борьбу и в конце концов потерпят поражение. Младший сын Никлота попадёт в плен, будет ослеплён и казнён, а другой окончательно и бесповоротно примет власть немцев. Столица бодричей, Зверин, станет Шверином, а потомки храбреца Никлота, династия Никлотингов, князьями Мекленбургскими.

– А князь лютичей Прибыслав и Вартислав Грифин?

– Насчёт Прибыслава ничего точно не известно. Вроде бы погибнет в бою за Ретру, и больше князей у лютичей не будет. А Вартислава Грифина перед самым Крестовым походом поймают поморянские лесовики, которые некогда избрали его правителем, и после пыток убьют. Ему будет наследовать брат Ратибор, который станет герцогом Померании и продолжателем династии Грифинов.

– Вот как… – Жрец осуждающе покачал головой, словно мудрый дедушка, который недоволен действиями расшалившихся внучат. – Ну, а о Руянах что скажешь?

– После официального окончания Крестового похода против венедов и разгрома датчан Руян продолжит сражаться. Один остров против всего мира, без какой-либо помощи со стороны. Будут попытки замириться с данами, инициатором этого станет князь Тетыслав, который поможет викингам при осаде Волегоща. Но это ни к чему не приведёт, и в одна тысяча сто шестьдесят восьмом году на остров высадится армия христиан. Датчане короля Вальдемара и отряды епископа Абсалона пойдут в первой волне, а следом за ними появятся полки Генриха Льва, войска изменника Прибыслава Никлотинга и куча проходимцев со всей Европы. И мало того, на сторону захватчиков переметнётся князь Тетыслав со своим сыном Яромиром. Аркона будет держаться несколько месяцев, и много крестоносцев падёт под её валами. Но конец один – поражение, после которого произойдёт уничтожение города и храмов и продвижение врагов в глубь острова. Тетыслав в это время умрёт или будет убит, а его место займёт Яромир, который признает себя вассалом датчан. Так всё было в моей истории.