клеть для гефов в античном дизайне от Ксении Соколовой развеялась еще легче, чем появилась. Поверив в себя, я настроилась на нужный лад, и дело пошло. У Жавуриной все выходило немного сложнее, но она старательно пыхтела под одобрительным взглядом Кремера.
С энергетическими щитами проблем не возникло совсем. Их мы выставляли по команде. Причем, получались они заданной интенсивности и достаточно мощными.
А с заморозкой у Юлки ничего не вышло. Для тренировки Вест набрал пучок влажной травы и расположил его на лежащем толстом бревне. Плетение этого заклинания действительно оказалось весьма сложным. И если бы я все делала так, как учил нас лорд бывший куратор, то, вероятно, тоже, как и подруга, ничего не добилась бы. Но я решила плыть по волнам своей магии. Ощущала их настолько реалистично, что, казалось, смогла бы дотронуться.
— От этого заклинания только руки стынут! — заявила Жавурина, пытаясь согреть озябшие красные ладошки дыханием.
— Это происходит потому, Юлия, что вы направление искривляете. И заклинание изначально движется по неправильно заданной траектории, — ответил лорд Кремер. Он материализовал шерстяные перчатки и протянул их ей. — Ксения, на исходную. И давай, пожалуйста, без самодеятельности.
Вест стоял за моей спиной так близко, что я чувствовала на шее его горячее дыхание. Отчего тело покрывалось предательскими мурашками, а в голове возникали совсем не целомудренные картинки. Неужели, только у меня такая реакция, а он совсем во мне не заинтересован? Его спокойствие раздражало, отвлекало, а его близость никак не давала сосредоточиться.
— Успокойся, — шепнул он. Хотелось застонать. Лучше бы он не делал этого. Его голос действовал на меня магнетически и вызвал горячую волну, которая сверху, от самых ушей, плавно спустилась вниз живота, распаляя меня, сбивая дыхание, и заставляя сердце стучать быстрее. — Ксения, ты вся дрожишь…
Тихий и такой будоражащий голос. Зачем он так со мной? Разве не замечает, как трудно находиться с ним рядом и не дотрагиваться, не целовать, не шептать что-то такое, предназначенное только для него, сумасшедшее и горячее? Чуть откинулась назад, касаясь спиной его груди и живота, и тут же ладонь Веста скользнула мне на живот.
— Не паникуй. Расслабься и у тебя все получится. Я верю в тебя!
Ты можешь в меня верить, потому что я скорее умру, чем подведу тебя. Грустно улыбнулась и еле нашла в себе силы отступить на шаг от лорда Кремера.
— Готова? — спросил он. А я смотрела на него, и в голове вертелись лишь два слова «краси-и-и-ивый» и «мой». — Я спросил, ты готова?
Кивнула и уставилась на пучок травы, как на противника, которого нужно одолеть во что бы то ни стало. Пробовать воспроизвести плетение даже не стала. Помнится, когда-то в школе на уроке домоводства милая оптимистично настроенная преподаватель пыталась научить меня провязывать лицевые и изнаночные петли. В итоге я умудрилась так запутать нить, как не сумела бы даже соседская кошка Клара в самом ее игривом расположении духа. Так что, с вязанием у меня давно не сложилось. А вот интуиция почти никогда осечки не давала.
Прикрыв глаза, представила, что зеленые стебельки покрываются инеем, застывают и становятся ломкими и хрупкими. На всякий случай, сделала точно так же, как Элазар — щелкнула пальцами. Вдруг именно в этом жесте таится вся чародейская сила?
— Не можешь без импровизации, — вздохнул Кремер.
Открыла глаза. Так и есть, травинки заморозились, но как? Они живописно расположились внутри кубика льда, который покрывали чудеснейшие морозные узоры. Смотрелось потрясающе! Травинки словно прогладывали сквозь паутинку кружев.
— Красиво, — выдохнула я. Пусть, что хотят, то и думают, а мне моя работа очень нравилась.
— Красиво, — согласилась Юлка. — Только непрактично.
— Почему? — с легкой усмешкой поинтересовался Кремер.
— Лед достаточно тяжелый. А вы представьте, что в огромную глыбу поместят еще и труррона? Да на нем хоть какие узоры нарисуй, он все равно неподъемный будет, — пояснила свою мысль Жавурина.
Что ж, в логике ей не откажешь. Наверное, зря я так громко пальцами щелкала. Надо будет в следующий раз постараться потише.
На полигон высыпали старшекурсники, все как один облаченные в черные костюмы. Боевики, значит. И впереди, сверкая белозубой улыбкой, шел Димитрий Острожский.
— Хорош, чертяка! — хмыкнула рядом Юлка. — Я б с таким пару произвольных программ откатала.
— У меня после наших тренировок и на короткую обязательную сил не остается, — отозвалась я.
Острожский и Кремер обменялись рукопожатиями.
— Какими судьбами? — поинтересовался Вест у друга и заместителя.
— Так Фонтей послал практикантов крошек твоих страховать. А от чего, собственно? Гам гефов-то всего пять: три туррона, пришибленный эллин и толстый морран. Видать ценные птички. И хорошенькие.
— Оскал убери, — грубо осадил его лорд куратор. — Не для тебя девочки.
— У-у-у! — протянул Димитрий. Он нисколько не обиделся и сейчас улыбался еще шире. — Вест, старина! Первый раз тебя поплывшим вижу! Раньше ты проще к этому относился. Признавайся, которая? Тот сдобный пирожок с огромными глазищами и толстенной косой?
— Свернули тему, — нахмурился Кремер.
— Погоди, я понял, это та темненькая стройняшечка! Все! Заметано, даже не посмотрю в ее сторону! Но на пирожок-то можно! — и он лихо подмигнул другу, а потом рассмеялся.
Говорили они довольно тихо, поэтому услышала их только я. И то лишь потому, что очень хотела услышать, а интуитивная магия чуть-чуть помогла в реализации моего сиюмоментного желания. Удобно, но пока еще непривычно. Хмм… «темненькая стройняшечка», «сдобный пирожок»! Вот же, ловелас! Но от реакции Веста на слова приятеля внутри стало теплее.
Маги с любопытством посматривали на нас, но больше всего их заинтересовали не мы с Жавуриной, а застывшие во льду травинки.
— Это в ком же столько силищи, чтобы влагу из воздуха отфильтровать и в таком сложном порядке заморозить? — спросил один из практикантов другого.
— Вряд ли, это кому-то, кроме лорда Кремера под силу, — ответил его однокурсник.
Мы с Юлкой лишь улыбнулись, а Сильвестр вообще промолчал.
Про замороженные травинки все практически сразу забыли, потому что шесть рабочих, в точно таких же комбинезонах, какой совсем недавно носил Глеб, вытолкали на поляну телегу, на которой пологом невидимости было накрыто что-то квадратное и достаточно объемное.
— Ксения, маскирующий полог! — скомандовал мне Кремер, и я успела его выставить почти на автомате.
Из клетки, а по всей видимости, это была именно она, раздалось
