себя от группы и унести. Запомните, человек нужен гефу живым, ибо со смертью тела освобождается душа, становясь недосягаемой для иных! К бою! — раздавал последние команды Сильвестр, выстраивая магов вокруг нас кольцом.
Наверное, я не человек, потому что помнила эллинов, которые на меня напали. Они не хотели мою душу, они хотели меня уничтожить, стереть с лица земли. Словно почувствовав мои мысли, Кремер обернулся и тихо попросил:
— Только выживи, Ксюша… Пожалуйста, только выживи… И держи полог даже если почувствуешь, что силы покидают тебя. Даже если мир вокруг тебя рухнет! Держи, ради себя и всех нас.
Чего он ждал? Что я послушно кивну? Что соглашусь сидеть за спинами магов и молча ждать, пока меня спасут? Нет, этого я точно никогда не сделаю. Вовсе не потому, что смелая и отважная. Нет. Наоборот, трусиха, каких свет не видывал. Поэтому, ожидание для меня хуже смерти. Лучше что-то делать, отвлекая себя, чем просто смотреть, ждать неминуемой гибели и трястись, трястись…
Первая волна эллинов спикировала на головы защитников, врезаясь, ввинчиваясь в их ряды, но ее встретили щиты и огонь боевых посохов. Ну, почему гефы издают такие отвратительные звуки? Горящие, они пищат еще омерзительнее, чем когда нападают.
За первой волной последовала вторая, потом третья… Вскоре, посохи стали бесполезны, и на гефов посыпались магические искры, заключая их в клети, а иногда замораживая. Хмм.. замораживая… Это и я могу делать. Проблема лишь в том, что иные замороженные магами, превращались в ломкие фигурки, которые разбивались о землю, рассыпаясь на маленькие осколки. Мои же, становились огромными неподъемными глыбами. Если такая глыба упадет в ряды магов, то этим я сделаю только хуже.
— Юлка, у меня тоже есть идея, — прошипела я. Капли пота стекали со лба, но мы держали щит изо всех сил, прикрывая себя и ближайших наших защитников.
— Мою ты выслушать не захотела, — нахмурилась она. — Но я поступлю умнее. Выкладывай.
— Я попробую сделать твой щит эластичным, как батут, на котором скачут гимнасты.
— Собралась перед смертью развлечь элиинов аттракционом? Они не оценят. Им по барабану.
— Нет, послушай же…
Но договорить не смогла. Закричал один из практикантов. Тот самый, симпатичный, который хотел нас научить размножаться. Его удерживали сразу четыре эллина и поднимали все выше и выше, унося с собой.
— Катитесь в бездну! — заорал он, выхватывая из-за голенища сапога нож. — Живым не дамся!
Юноша собирался воткнуть его себе в грудь и занес оружие для удара.
— Не смей! — приказала ему я, не отводя глаз, а маг… Он тоже смотрел на меня и послушался. — Юлка, всю мощь щита на ту сторону, слышишь?
— Слышу, не глухая. Вечно у тебя странные идеи, — ворчала она, но я чувствовала, щит там, где нужно. В самом безопасном для защитников месте. — Но, что характерно, они почти всегда работают…
— Держи его! Держи изо всех сил! — я зажмурилась, представляя, как щит Жавуриной становится гибким, эластичным. Постаралась в деталях представить, как эллины, несущие мага, превращаются в глыбы льда, а сам мальчишка стремительно падает, но, не долетев до земли метра, благополучно зависает. А вот потом отпустила силу. Потоком, мощно. И… Открыла глаза.
Глыб, которые я так тщательно нафантазировала, не увидела. Но вся четверка гефов камнем падала вниз, прямо на Юлкин щит. Маг орал, размахивал руками, но больше не помышлял о самоубийстве. Он, вообще, ни о чем не помышлял, вопя от страха, и где-то выронил свой нож. Эллины теперь не держали его, а их замороженные тела падали гораздо быстрее.
— Юлка, миленькая, только держи щит, пожалуйста, — прошептала я. Мне бы не упустить момент. Только бы не упустить. Потому что глупо одну смерть заменять другой, а маг, действительно, мог разбиться.
Жавурина не ответила, только плотнее сжала челюсти, сконцентрировавшись на защите.
Четыре гефа стукнулись о щит. Он прогнулся, словно резиновый, и отбросил неподвижных эллинов прямо в деревянную вышку, стоящую неподалеку в центре тренировочного полигона. Оглушительный звон, и их тела разлетелись тысячами осколков, переливающихся в мигании магических искр, а маг так и завис, не долетев до щита несколько сантиметров.
Направила тонкий луч магической энергии и, словно лазером по металлу, прорезала отверстие, куда затянуло неудачливого бойца. Только после этого, вернула защиту обратно и влила в нее свежих сил.
— Получилось… — выдохнула я и взглядом отыскала Кремера.
Жив… Он отбивался сразу от пяти эллинов. Кожаная куртка порвана, волосы спутанными прядями рассыпались по плечам и спине, на лице свежая царапина, но взгляд решительный. Он твердо знал, ради кого сейчас это делает и готов был идти до конца. До самого своего конца. Нет, не ради мира и человечества, а ради одной глупой девчонки, которая влипает в разные неприятности.
— Что это сейчас такое было? — сидя на земле, спросил ошарашенный маг.
— Сказала бы я, что это божественное проведение, — пропыхтела, Юлка. — Да врать не хорошо! Это мы тебя спасли, дурень! Тебе ж сказали держаться своих, а ты, какого туррона вперед-то полез? Бестолочь!
И Жавурина смачно сплюнула прямо ему под ноги. По ошарашенному лицу юноши можно было прекрасно понять, что в божественное проведение ему поверить намного проще. Что ж, его проблемы! Главное, жив.
Пронзительный писк отвлек меня. Эллины сменили тактику. И теперь объединялись в семерки, выстаиваясь клином. Получался импровизированный таран, которым они настойчиво пытались пробить щиты магов. И сейчас одной семерке это удалось. В брешь тут же хлынули новые эллины. Они пищали, толкались и лезли, расширяя пробоину, а маги не справлялись. Там, в первых рядах стоял Вест. Нет, уже не стоял. Я не видела его! Не видела! Сердце пропустило удар, потому что я его и не чувствовала. На том месте, где только что находился Кремер, был лишь эллин. С белыми крыльями. Он очень отличался от своих сородичей, как красное чудовище от других турронов. И взгляд… Боже, слишком умный для гефов. Но больше всего меня напугала вещь, которую белый держал в руках. А держал он очень знакомую чашу.
— Ве-е-е-ест! Вест! — заорала я, расталкивая локтями всех. Лучше смерть с ним, чем жизнь без него. — Ве-е-е-ест!
— Куда без меня, чиканутая! — кричала мне Жавурина, бросаясь следом.
Но я уже мало, что слышала. Он, только он занимал все мои мысли, и чувства все тоже для него, и жизнь, и душа… И вдруг почувствовала,
