Папа несколько секунд созерцал отпрыска, потом степенно кивнул. Жест пацанёнка был потрясающе похож на знаменитый «Ес!», знакомый по множеству фильмов. Вот теперь и тащил, наравне со всеми здоровенный тюк с поклажей.
Впрочем, все были нагружены, как маленькие ослики: тащили товары, которые Йорген расчитывал продать и скатт — как я понял, аналог подоходного налога, выплачиваемого раз в год. Маленькие — по сравнению с тюками. Мой весил наверно, как половина меня, и возвышался над головой наверно на полметра. Причем мой тюк был одним из самых маленьких. Даже у Калле поклажа была побольше. Когда в конце привалов засранец вскидывал на спину свой «рюкзак», он всякий раз снисходительно поглядывал в мою сторону. Мда-а. В прошлой жизни я бы помер уже к концу первого километра, а тут, хоть покачиваясь, и уставая как собака к каждому привалу, но все же равномерно передвигал ноги наравне со всеми. Хорошее мне досталось тело, да и месяц «трудотерапии» не прошел даром.
Режим в дороге не замысловатый: подъем, завтрак, переход, отдых, переход, отдых, переход, ужин, сон. Попадались ручьи или речки — умывались. Спали прямо на земле, подстелив одеяла и завернувшись в плащи. Если была возможность — рубили ветки чтоб подстелить. Тогда спалось значительно слаще. Дорога — холмы, горные луга, переправы, долинки. Вверх, вниз, вверх, вниз, намного по ровному и опять. Туристы, ау! Скажите, вы в походы ходите вот за этим? Да вы больные, на всю голову! Я понимаю, у местных вариантов нет, тут не поймаешь рейсовый автобус «Усадьба Йоргена — Борг». Но люди, земные, вас то, что тянет в ишаков играть?
К Боргу вышли на исходе третьего дня, еще сильно засветло. Я уже настолько задолбался, что не сразу обратил внимание как под ногами началась вполне накатанная проселочная дорога. Даже колея присутствовала!
Еще час ходьбы, дорога взбежала на небольшой пригорок и нам открылся ВИД.
Во-первых, залив. Или все-таки фьорд? Гигантский! По крайней мере я такое видел впервые. Насколько хватало взгляда вдаль убегал длинный и узкий, ограниченный высоченными крутыми скалами язык водной глади. Насколько длинный? С места, где мы стояли я видел, что фьорд вдалеке круто заворачивает влево. И этот поворот происходил почти на линии горизонта! Ну-ка, память, помогай! Я ведь когда-то гуглил, зачем не знаю, таблицу видимого горизонта в зависимости от высоты наблюдателя (и чем только не забита голова современного человека!). Высоту пригорка над уровнем воды я оценил метров в тридцать. И это получается… Двадцать километров? Хм… Я ничего не путаю? Офигеть!
Задумался о ширине, и тут разглядел где-то посередине фьорда кораблик… Щепка! На фоне высоченных скал.
Во-вторых, мы вышли к самой оконечности фьорда (или как это правильно называется?). В этом месте прибрежные горы образовали небольшую долинку, с одной стороны, ограниченную водой. Небольшую — километр в длину и чуть меньше в ширину, не ровную как стол, а немного наклонную с двух сторон к руслу небольшой речушки, которая впадала в фьорд. По границе долины — лес. Но какой! Я как-то не заметил с какого момента мелкие, скрюченные деревца, к которым привык за прошедший месяц начали разбавляться нормальными соснам и высокими лиственным деревьям. Что за деревья? Да хемуль знает, что я лестник, или природовед какой? Дубы узнавал, по характерным листьям. Здесь же лес состоял из одних только высоченных стройных великанов, причем отсутствие подлеска на границе лесного массива добавляло эпичности, открывая ровные желтоватые стволы.
В две стороны от устья речки раскинулся небольшой песчаный пляж с узкой полосой песка. Там же пристроились два деревянных пирса. И у одного из них… сердце предательски дрогнуло, забилось — стояли пришвартованными два драккара. Корабли я узнал сразу: вытянутые хищные обводы, по бортам — большие круглые щиты, высокие изгибающиеся штевни, впереди — в виде головы змеи или дракона! Мама! Сбылась мечта идиота! Дядя Йорген, а можно я сбегаю посмотрю?! У кораблей заметил фигурки. Соотнес с размерами корабликов… Ну так себе, не сказать, чтоб «Титаники». Но все равно — настоящие, реальные, можно потрогать руками!
У второго пирса стояли кораблики по кургузее и пошире, явно грузовые. Там их было четыре штуки, три из них разгружались — фигурки таскали что-то от корабликов, по пирсам, по дорожке к недалеко расположившимся строениям. Еще три таких же толстеньких кораблика стояли на якоре неподалеку. Чуть дальше увидел еще драккары, вытащенные до середины на песчаный берег, три или четыре, отсюда было сложно разглядеть.
Следующее, что привлекло мой взгляд — усадьба, обнесенная высоким тыном из вертикальных, заточенных как карандаши бревен. Явно побольше Йоргенновой. Внутри я разглядел все тот же длинный дом, и несколько строений. Хм, а меньших строений побольше, чем в виденных мной одалях. От пирсов к усадьбе тянулась дорога, кажется мощенная. Она тянулась и упиралась в мощные ворота. Вторые ворота смотрели на… город?
Блин, а как назвать… это? Это поселение? Честно говоря, наслушавшись разговоров про Борг я ожидал чего-то более эпичного, обнесенного каменной крепостной стеной с башнями, с воротами в которых стоят позевывающие стражники…
Стена была. Вернее — тот же тын из вертикальных бревен, только пониже, и бревнышки пошли на стену пожиже. Тын шел поверху относительно высокого земляного вала, опоясывающего Борг в виде почти правильного кольца. Внутри — мешанина из домиков. Ребята, вы что-нибудь о ген. планах застройки слышали? Стрит-стрит-стрит, авеню-авеню-авеню — «квадратно-гнездовая застройка». Впрочем, кого я спрашиваю! Орки… Площадью городок был… ну не знаю. Прикинул его диаметр — метров двести-триста наверно наберется. Блин, у нас иные деревни больше!
Рядом с городом, прямо примыкая к его валу — широкое поле, не меньше футбольного. Интересно, у них тут какие-то народные забавы проходят? Может орки в футболянку режутся? А зимой — в хоккей с мячиком, размеры как раз подходящие.
Одни ворота Борга выходили на усадьбу, вторые на «футбольное поле». В третьи вела наша дорога.
— Борг…
Только сейчас я заметил, что мы все остановились и рассматриваем открывшееся, только каждый по-своему.
Проще всего читался Калле — этот был как щенок, который сквозь остекление подъезда увидел улицу. Глазенки сверкают, пальцы, сжимающие лямки «рюкзака» побелели. Ну только ножками не сучит от нетерпения.
Хрут, исполнявший у дяди обязанности завхоза смотрел весело, одновременно с облегчением и надеждой. Уж что вызывало в нем такие эмоции — окончание пути, близкий отдых или предвкушение от предстоящих закупок, я не знаю.
Сигмунд был спокоен, хотя мне это спокойствие и показалось напускным. Йорген? Я вообще с трудом мог «читать» дядю
