— Плоть слуги, отданная добровольно, воскресит моего хозяина, — с чавкающим звуком коротышка отрубил себе левую кисть, захныкал, но продолжил сквозь слезы:
— Темный лорд воскреснет вновь, — после чего повалился на землю, а из котла выступило белокожее существо, похожее на человека и змею одновременно.
— Хвост, — проронило оно, — одень меня.
Коротышка взмахнул палочкой, и тело существа окутала черная мантия. Коротышка вложил ему в руки волшебную палочку, а Геральт подошел к самому надгробию. Надо было вытащить Гарри — остальное ждало.
Тихо опали веревки под острым клинком.
Геральт вытащил из кармана камешек портал и незаметно вложил его в ладонь Гарри. Тот сжал камешек.
— По моему сигналу — побежишь за надгробие. Сожмешь камень, скажешь: «Хогсмит». Понял? — Геральт говорил на пределе слышимости. Гарри медленно кивнул и, когда Лорд повернулся к нему спиной, Геральт шепнул:
— Беги!
И парнишка побежал прочь. Лорд дернулся, что-то вскрикнул, и в этот момент невидимость, наложенная Северусом, спала. Геральт быстрым движением вышел из укрытия и мечом отразил пущенное в спину Гарри проклятье, после чего сказал спокойно:
— Вот ты какой, лорд.
— А, — лорд хрипло втянул в себя воздух, — странный выскочка-немаг. Мой слуга говорил о тебе. Ты весьма способен. Чем Дамблдор тебя привлек? Деньгами? Я дам больше.
Коротышка скулил на земле, змея все еще лежала на своем месте, только подняла голову, выжидая. Лорд держал в руках палочку. Геральт прикинул расстановку сил, сделал поправку на где-то находящегося Северуса и рявкнул:
— Меньше слов — больше дела. Дерись, лорд.
От выпада змеемордый ушел плавным движением настоящей змеи, крутанулся на месте и переместился в сторону, полоснув зеленым лучом. Геральт нырнул вниз перекатом и нанес удар — в том месте, где только что была рука лорда, оказался только воздух.
— Мать твою, — прошипел Геральт. Щит Квен рассыпался искрами от пропущенного удара, но зато плавным чиркающим движением Геральт распорол горло начавшему подниматься коротышке. Тот захрипел и упал на землю, лорд визгливо захохотал и ударил по земле волной огня. Могильная плита приняла на себя жар и рассыпалась на куски, Геральт поймал еще один луч мечом и наконец сумел задеть лорда. Тот взвизгнул от боли в рассеченной, но не отрубленной руке, и снова послал волну огня.
Лорд был силен. Невероятно, чудовищно, непередаваемо силен. Геральт дрался на пределе сил, но никак не мог подобраться к нему. Кто-то должен был устать — либо лорд, либо ведьмак. Увернувшись от очередного проклятия, Геральт встретился с бросающейся ему в горло змеей — и срубил ей голову. Лорд закричал от боли — змея была не просто любимицей, а крестражем.
— Это конец, — прошипел он.
— Опять болтовня? — Геральт рубанул мечом перед его змеиным носом и снова задел руку. Лорд переместился в сторону — и едва успел отразить атаку Северуса.
— Северус? — зашипел он. — Предатель.
Геральт не стал слушать, что ему ответил зельевар, вместо этого сделал глоток одного из эликсиров — по жилам заструилась энергия, восприятие усилилось, время замедлилось, и он бросился к лорду — но тот снова оказался быстрее. Удар меча и вспышка заклятия Северуса ударились об один и тот же светящийся щит, лорд облизнул сухие губы и сделал одно движение рукой.
Удар был страшен. Словно огромный таран ударил Геральта в грудь, откинув почти на другой конец кладбища, и припечатал сверху. Ведьмак упал спиной. Сука. Больно. Голова закружилась. Зелье, давшее ему мгновения ускоренных реакций, прекратило свое действие, оставляя невозможную боль в мышцах.
— Ты сделал неправильный выбор, Северус, — произнес лорд. — Очень неправильный. Ты мог помочь мне убить мальчишку и обрести полное могущество, получив взамен все. Но ты решил, что Дамблдор для тебя — лучший хозяин.
Геральт поднялся на ноги. Северус стоял на коленях, опутанный невидимыми веревками.
— Как давно ты меня предал, Северус?
С трудом переставляя ноги, подстегивая регенерацию, Геральт брел к ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— В тот день, когда ты решил убить Лили, — ответил Северус таким тоном, каким говорят приговоренный к смерти.
— Глупец! — расхохотался лорд. — Из-за девчонки ты потерял все.
Геральту оставалось каких-нибудь двадцать шагов, совсем немного. Лорд был полностью сосредоточен на Северусе. Регенерация восстанавливала поломанные ребра и поврежденные органы, но слишком медленно. Ведьмаков готовили драться с чудищами, а не с чародеями.
— Я был бы рад насладиться твоими мучениями, Северус, но у меня слишком мало времени. Авада…
Мелькнула тень, и перед Северусом из пустоты возник Гарри, в безрассудном порыве закрывая своего нелюбимого профессора.
— Кедавра, — закончил лорд. Зеленое заклятие ударило мальчишку в грудь, и в этот момент Геральт сделал решающий прыжок и одним ударом снес красноглазую башку. Лорд рассыпался прахом.
Геральт снял перчатку и тыльной стороной ладони провел по лицу. Подошел к Северусу, с которого уже спали волшебные путы, протянул ему руку, помог встать. Зельевар смотрел куда-то в сторону, на кладбище, на потемневшего ангела, только не на лежащего на земле Гарри. Геральт убедился, что друг держится на ногах, отпустил его и сказал:
— На земле холодно, вставай.
В отличие от Северуса, он отлично слышал сумасшедшее сердцебиение мальчишки.
Уходили с кладбища тихо, но с трофеями — пеплом лорда, его палочкой, башкой змеи и головой коротышки. Игнорируя все предложения, голову нес Гарри, причем на лице его никакой брезгливости не наблюдалось, скорее уж скрытое торжество.
— Эта голова — подарок его крестному, — тихо пояснил Северус и добавил непонятно: — Теперь псину полностью оправдают.
С Гарри он не говорил — не мог осознать, что ненавистный ребенок врага и любимой женщины не просто спас ему жизнь, а закрыл его собой. Геральт вмешиваться не собирался — разберутся как-нибудь без него.
Порталом перенеслись в Хогсмит, а оттуда под заклятием невидимости и мантией-невидимкой Гарри прошли прямиком в кабинет Дамблдора.
Директор, увидев их, пошатнулся и медленно осел в кресло.
— Все хорошо, профессор, — Гарри бросил на пол голову и кинулся к директору, и тот слабо улыбнулся. Посмотрел внимательно на почти неразличимый теперь шрам на лбу Гарри и повторил за ним:
— Все хорошо. Все просто отлично, мой мальчик, — дрожащей рукой он сжал пальцы Гарри.
Геральт подвинул себе стул и сел, сложив на стол палочку, мешочек с прахом и змеиную голову. Коротышкина голова осталась на полу.
Северус закрыл дверь кабинета, прислонился к ней и требовательно сказал:
— Кажется, вам пора объясниться, директор.
— Да и нам есть, что рассказать, — заметил Геральт. — И я пока не решил, сколько стоит голова вашего лорда.
— Вы оказали нам неоценимую услугу, Геральт, — произнес Дамблдор, хитро блеснув глазами, и Геральт почувствовал, как его плата, махнув на прощанье крылом, вылетела в окно ко всем чертям. Обычно под неоценимыми услугами подразумеваются неоплачиваемые.
— Это очень интересно, — обронил Северус, — но о деньгах вы можете поговорить позднее. Итак, директор?
— Думаю, — произнес Дамблдор, — что стоит начать эту историю сначала — для Гарри.
Он прикрыл глаза, соединил кончики пальцев и заговорил:
— Ты знаешь, Гарри, что война с Волдемортом была тяжелой и кровавой. Многие гибли. Не только волшебники, но и магглы. Мы сражались, но на стороне Волдеморта были скрытность, скорость и полная беспринципность. Незадолго до твоего рождения я стал свидетелем редкого события — произнесения настоящего пророчества. Профессор Трелони произнесла его.
Дамблдор взмахнул палочкой и приманил небольшую каменную чашу, в которой Геральт узнал Омут памяти. Дамблдор коснулся палочкой поверхности, и из чаши показалась призрачная фигура женщины, закутанной во множество платков.
— Грядет тот, у кого хватит сил победить темного лорда. Он будет рожден на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал ему вызов, и у него будет сила о которой не будет знать темный лорд. И ни один из них не будет жить спокойно, пока жив другой.
