на улице темноволосую девочку двенадцати лет. Она сидела на низкой кирпичной стене, опустив голову и крепко обхватив себя руками. Она была в джинсах и грубой, поношенной куртке. Я остановилась, выпустила Хунзу из фургона и подошла к ней. Когда я села рядом, Хунза просунул нос ей под руки. Я просто наблюдала, ничего не говоря. Вскоре она раскрыла руки и начала его гладить.
– Привет, Хунза.
Он начал медленно вилять хвостом. Когда их глаза встретились, она заплакала. Она наклонилась и обняла его, а Хунза просто молча стоял, впитывая в себя ее отчаяние.
– Давай уйдем с улицы, сядем в фургон, – прошептала я. – Можешь сесть назад, с Хунзой.
Без каких-либо колебаний она подошла к фургону с Хунзой, забралась на заднее сиденье и уселась рядом с ним.
В моих файлах написано:
Я не собиралась вести подробный отчет о Кэти, но теперь чувствую, что должна, поскольку часто вижу ее. Она наконец-то в открытую говорит со мной, не только с Хунзой. Я спросила ее, могу ли я вести записи, потому что нам придется передать информацию о произошедшем в суд. У нее всегда были проблемы с матерью с тех пор, как ее дядя начал платить ей за «услуги». Он прикасается к ней, и, хотя никогда не пытался вступить с ней в половое сношение, она боится, что до этого дойдет. Она рассказала об этом матери, но та ей не верит. Для 12-летнего ребенка она хорошо физически развита, поэтому за ней бегают многие мальчики.
Мои записи подробны, потому что я знала, что в этот раз мне придется обратиться в полицию. Кэти только что отметила свое тринадцатилетие: она девочка в женском теле. Я сказала ей, что поговорю со своим близким другом в полиции, офицером по делам молодежи. Она согласилась, но неохотно, так как не хотела доставлять неприятности матери или дяде. Эта была типичная реакция маленьких детей, подвергшихся насилию: они практически всегда боятся, что разговоры о произошедшем насилии приведут к распаду их семьи. Когда они становятся старше, они либо становятся злыми, зачастую агрессивными, либо идут другим путем – уходят в себя, замыкаются, не уверены в себе и часто склонны к самоубийству.
К счастью, Кэти в конце концов согласилась пообщаться с полицией.
Дело дошло до суда, и дядя сел в тюрьму. Кэти отдали в приемную семью, в дом, где много смеха и тепла.
Я продолжала навещать ее, но первым она всегда приветствовала Хунзу.
«Привет, Хунза, ну как у тебя дела?» Они сидят рядом, попросту довольные тем, что вместе.
Воскресные дни в отеле «Дэнсис-пасс»
Дюк
Я не видела Майкла много лет, с тех времен, когда у нас обоих еще были темные волосы и лишь несколько первых морщинок. И вот он, стоит на пороге: нахлынули воспоминания о наших школьных днях в Нейсби и Рэнферли. Он был по-прежнему высоким, не горбился, с прежней улыбкой и добрыми глазами. Несмотря на то что он поседел, он все еще был тем Майклом, которого я знала.
Его сестра Шерон позвонила мне и сообщила, что Майкл собирается приехать к ней на ферму, которая находится в нескольких километрах от Манапоури. Они оба прочитали мою книгу, и он хотел «наверстать упущенное». Майкл ехал из Оамару со своими тремя собаками, и вот он уже был на моем пороге. Майкл стал героем этой книги не потому, что мы познакомились с ним в книжном магазине. Он прочитал мою книгу, и он – мой дорогой друг, у которого есть собаки. Как я могла не написать о нем?
Мы оба пошли в школу в Нейсби в 1958 году, когда нам обоим было по двенадцать лет. Наши семьи тогда только переехали. Родители Майкла приобрели отель «Дэнсис-пасс» на восточной стороне хребта Какануи, в районе прииска Киберн.
Школа была маленькой, в ней было всего два кабинета. Зимой она обогревалась старой дровяной печью, которая была в центре каждого кабинета. Я могла ходить в школу пешком, но Майкла, Шерон и других детей, кто жил у перевала Дэнсис-пасс, каждое утро в восемь часов забирало такси из Нейсби. А это 16 километров грунтовой дороги, по которой зимой из-за снега и льда ехать было зачастую опасно.
Прошло всего полгода, и мы с Майклом ушли из начальной школы, чтобы продолжить обучение в средней школе Рэнферли, которая находилась в 14 километрах от Нейсби в противоположном направлении. Мы ездили туда на школьном автобусе, старом «бедфорде» с плоским носом, за рулем которого обычно был один из учителей. Майкл был тихим, замкнутым мальчиком с фермы. Не могу припомнить, чтобы у него когда-либо была девушка, хотя некоторые были в него влюблены.
Когда родители Майкла приобрели отель, на дороге почти не было машин, за исключением машин фермеров по обе стороны перевала. Бизнес шел неважно, поэтому Фред, отец Майкла, также работал в местном совете: он был дорожным рабочим, разгребавшим грязь и очищавшим канавы.
Многие отели в Маниотото оставались открытыми в то время благодаря незаконному распитию напитков по воскресеньям. Воскресенье было днем общения. Мои родители нарядно одевались после воскресного обеда, брали нас с сестрой Джилл (тоже разодетых), и мы отправлялись в отель «Дэнсис-пасс» на маленьком папином «форде», фургоне мясника.
Многие фермеры приводили своих детей. Пока взрослые сидели в пабе, болтали, пели и выпивали, дети веселились, играя среди золотоносных отвалов. Мы карабкались по крутым 15-метровым штабелям желтой грязи, носились по камням, рыли огромные ямы – словом, отлично проводили время. Я любила воскресенья.
Отец Майкла проложил телефонную линию от паба до вершины одного из холмов, где она была подключена к старому телефону с рукояткой. Майклу нужно было следить за дорогой через перевал с запада на тот случай, если «летучий отряд» полиции из Оамару решит провести выборочную проверку на предмет незаконной воскресной торговли. В другом направлении вдоль забора была проложена еще одна телефонная линия, предназначенная для слежки за этим отрядом, который бы двигался из Данидина. Если бы они добрались до перевала, они бы продолжили путь к отелям в Нейсби и в Вайпиате. Поэтому каждый трактирщик был готов звонить в следующий отель на очереди, чтобы предупредить своих коллег. Не знаю, зачем «летучему отряду» все это вообще было нужно.
Майкл всегда хотел быть фермером. Помню, что однажды нам задали написать эссе на определенную тему. Мисс Александра, наша учительница английской литературы, посоветовала Майклу написать о дрессировке
