кстати, хотел, — закатил Макс глаза. — Я тут полчаса стою.
— Я, наверное, пойду, — обратил на себя внимание друг и как-то странно взглянул на меня. Но мои мысли были заняты совершенно другим, и я не придал этому никакого значения. Рассматривая Макса и его ответную улыбку, я даже не заметил, как Ростик исчез, а когда опомнился, то мы сами были далеко от площади университета.
Мне было хорошо с Максимом и интересно. Я не задумывался над своим поведением, какое впечатление могу на него произвести, просто был собой и с наслаждением предавался общению. С самой первой встречи не было ни дня, чтобы мы не виделись с ним или не переписывались. Вечерами гуляли по улицам города, вдыхая ароматы весны, разговаривая обо всем на свете и не о чем конкретном.
У нас даже была своеобразная игра: идти туда, где загорелся зеленый свет светофора на перекрестке. Сколько же мы с ним прошли улиц в то время! Я и не бывал никогда в тех районах города. Макс же, как коренной житель, рассказывал о достопримечательностях, устроив во время свиданий экскурсию по городу. Это было увлекательно, интересно и безумно романтично.
Если на улице припекало солнце, то мы покупали друг другу мороженное, если становилось холодно, то грелись в магазинах и глазели на витрины, обсуждая предметы, лежащие под стеклом. Все происходило постепенно, возвышенно, совершенно по-детски и безумно мило. Одним словом — безупречно. В моем понимании так и должны были начинаться настоящие отношения со всеми прилагаемыми чувствами, нежностью и желанием. И все это я испытывал к Максиму.
В один прекрасный день я проснулся по будильнику, схватил телефон и увидел от него сообщение: «Доброе утро». Мое сердце забилось быстрее, на лицо выползла счастливая улыбка и тогда я понял, что влюбился. Влюбился по-настоящему, трепетно, всем сердцем. В милого паренька с карими глазами и длинной челкой, которую он вечно откидывает кивком головы назад. И мне казалось, что наши чувства непременно взаимны, потому что Макс сам искал общения со мной, часто встречал из университета и гулял до глубокой ночи.
Отличительной чертой Макса было то, что он не пытался затащить меня в постель, не вешался в темных переулках мне на шею и даже намеков никаких на переход в горизонталь не делал. И мне это безумно нравилось. Но естественно, что мы время от времени невзначай касались друг друга, задерживали взгляды на губах, в маршрутке незаметно прижимались, но пригласить его к себе я почему-то не решался.
Обычно мы расходились по домам на полпути, чтобы поровну было идти, но однажды я решил его проводить до дома, и, как мне показалось, парень оживился. У меня не было определенных планов на него, я действовал по ситуации, и тогда даже не сразу понял, почему я вдруг решил это сделать. Мы, как обычно, обсуждали все на свете, а я шарил взглядом по его двору, стараясь найти менее людное и темное место.
Гетеросексуальным парам в этом плане намного проще: не нужно ни от кого прятаться, чтобы приласкать свою вторую половинку, нет нужды скрывать свои чувства, и никто не осудит, если вы вдруг возьметесь за руки. Мне же пришлось по пути нашего следования внимательно осматривать дворы и обойти пару домов вокруг. Спасибо, район, в котором жил Максим, был богатым на закоулки, высокие деревья и кусты без яркого освещения. Но только двор третьего дома удовлетворил моим требованиям, и я довольно повернулся к парню.
— Лекс, мы что-то конкретное ищем? — хитро уставился на меня Максим.
— Уже нашли, — кивнул я, начав наступать на парня, чтобы тот отошел поглубже в тень раскидистой вишни.
— И что же мы искали? — отступал он к стене дома, не сводя с меня глаз.
— Вот это, — понизив голос, ответил я и уперся руками в холодный камень у головы парня.
— Наконец-то, — выдохнул он и обвил руками шею.
Склонившись к нему, сразу нашел его губы своими, а он немедля раскрыл их, чтобы позволить нашим языкам встретиться. Макс прижался ко мне всем телом, крепко обнимая плечи, я же гладил его спину и с упоением целовал, закрыв глаза, отдавшись на волю чувств. Словно путник, жаждущий напиться, он нетерпеливо отвечал на поцелуй, тихо при этом постанывая, зарывался пальцами в мои волосы, судорожно глотая воздух, отрываясь лишь на секунду.
Прижимая парня к себе, я отчетливо ощущал трепет его тела, нетерпение, с которым он за меня цеплялся, и наслаждение, которое получал. От Максима у меня кружилась голова, а в паху росло напряжение. Не скрывая своего желания, я сжал в ладонях его крепкий зад и прижал к своим бедрам. От этого нехитрого действия парня буквально затрясло от желания, и с губ сорвался новый стон.
— Какой ты классный, — шептал он мне, слепо тыкаясь в мои губы. — Какой же ты классный. Лекс, я хочу тебя.
— И я тебя хочу, малыш, — хрипло ответил я, но прервал поцелуй и прижал его голову к груди. — Но здесь мы делать этого не будем.
— А где?
— Можно у меня. Завтра.
Его яркую улыбку я увидел даже в темноте и снова ощутил, как сердце ухнуло внутри. Я склонился к его губам и вновь с наслаждением их поцеловал, властно и без стеснения проникал между ними языком, прижимал паренька к себе и шарил по его гибкому стройному телу. Я был уверен, что теперь он принадлежит мне, что наши чувства взаимны, а желания совпадают. Теперь у меня был возлюбленный, и я хотел только его, и даже если бы разверзлись небеса над нашими головами, нашу будущую ночь я не отменил бы ни за что на свете.
Я очень волновался перед приходом Макса и бежал домой из университета как сумасшедший. По дороге решил заскочить в магазин и, так как парень был не особым любителем пива, купил бутылку вина и какие-то фрукты. В квартире я побросал вещи в прихожей и принялся за уборку. Мое жилище никогда не отличалось чистотой, о чем не раз сетовали не только родители, но и друзья женского пола, однако прежде меня все устраивало и убирался я лишь тогда, когда совсем нельзя было пройти через гору разбросанной одежды, а к столу не подойти из-за стопок тарелок и чашек.
Теперь же я судорожно принялся сортировать одежду. Чистую аккуратно сворачивать и складывать в шкаф, а грязную относил в
