Во всей Вселенной существовала одна-единственная вещь, с которой мри не могли спорить.
Дункан в последний раз осмотрел мри, отметив, что дыхание их теперь стало ровным, и отправился наверх, в командную рубку.
Он включил навигационный компьютер и набрал код: ноль, ноль, один.
"Фокс" вздрогнул, меняя ориентацию; его сенсоры привязались к Арайну, анализируя, сравнивая данные с мелькавшими на экранах корабля. Линии диаграмм совмещались, сливались, возбужденно сообщая о совпадении.
7
Ньюн проснулся, как просыпался уже не раз, охваченный вялостью. Взгляд его вначале остановился на Дункане, который, как это частенько бывало, терпеливо сидел у кровати. Встревоженный смутными воспоминаниями, Ньюн чувствовал, как растет его замешательство.
- Я думал, что ты ушел, - сказал он Дункану.
Дункан взял его руку, положил ее к себе на ладонь. Ньюн попробовал слегка пошевелить пальцами, и это оказалось ему не по силам.
- Ты проснулся? - спросил его Дункан. - Просыпайся, Ньюн.
Он действительно попробовал проснуться, зная, что раз Дункан просит его, то он, несомненно, должен это сделать; но мигательная перепонка прикрывала его глаза, одевая все туманной дымкой, мешая на чем-нибудь сосредоточиться. Мрак вновь начал сгущаться вокруг него, такой доступный, такой приятный. Ньюн почувствовал, как мать ласково коснулась его волос он узнал бы это прикосновение из тысячи; но пальцы, которые теперь скользнули по его лицу, были мозолистыми. Не в силах осмыслить это, он растерялся и потому не смог провалиться в сон.
- Выпей, - произнес знакомый голос. Он почувствовал, что его приподняли - рука Дункана: он вспомнил. Край пластмассовой чашки коснулся его губ. Ньюн несколько раз глотнул холодную воду. Она скользнула в его желудок и осталась там неприятным комком.
Дункан убрал чашку, позволил ему улечься на взбитые подушки, мешавшие вновь соскользнуть в знакомый покой, и от поднятия головы Ньюн на мгновение почувствовал тошноту. Теперь Ньюн уже был уверен, что его хотят разбудить в этом ужасном месте и отвертеться не удастся. В горячем, тяжелом воздухе чувствовался неприятный запах пищи.
Он мог двигать руками и ногами. Это открытие его удивило. Он попробовал сделать это, по-прежнему прислушиваясь к своим ощущениям, и в его сознании прошлое и настоящее в конце концов слились.
Он вспомнил огонь и мрак, и регула, который - казалось Ньюну - убил его.
Сейчас он лежал на постели, подобно женщине Кат, с открытым лицом, вконец обессиливший; его обнаженное тело было распростерто под белым покрывалом.
Все вокруг было незнакомым. Ему не хотелось просыпаться здесь.
Но в мозгу Ньюна ворочалось смутное чувство: он что-то должен сделать, он еще не до конца исполнил свой долг.
Кто-то говорил ему об этом. Он не мог вспомнить.
Он приподнялся, пытаясь сесть, и на мгновение ему это удалось, но руки задрожали, и он упал. Дункан подхватил его и бережно опустил на матрас.
Теперь можно было соскользнуть назад, во Мрак, где не было никаких воспоминаний. Но Дункан не позволял ему. Холодная ткань вытерла лицо Ньюна, резко приведя юношу в чувство.
- Давай, - приговаривал Дункан, снова поднимая его голову и вливая воду между непослушных губ. Затем последовал круто посоленный мясной бульон, и желудок Ньюна угрожающе взбунтовался.
- Воды, - проглотив, попросил он, и, получив ее, отпил глоток. Больше он не мог ничего пить.
Потом он куда-то провалился, а придя в себя, обнаружил, что по-прежнему сидит, опираясь спиной на подушки. Слышалось успокаивающее урчание, немного сковывавшее разум; рука ощутила тепло, движение. Он повернул голову и в замешательстве увидел, что рядом с ним устроился большой дус. Зверь пошевелился, толкнув кровать, затем успокоился, наполняя сознание Ньюна своим довольством.
В этот момент вернулся Дункан - в одежде землян: Ньюн впервые заметил это. Дункан вернулся к своим, что ж, это правильно. И он, Ньюн, тоже находится у землян. Впервые Ньюн начал воспринимать действительность не как бред, большей частью заполненный образами землян, которые наводняли его пробуждения: что же в этом удивительного - ведь он на самом деле находился у землян.
Землян, которые были его врагами.
Встревоженный дус оглянулся на Дункана, затем снова улегся, издав лишь слабое ворчание. Зверь спокойно переносил землянина, и это озадачило... нет, даже испугало Ньюна: оказалось, что можно соблазнить даже неподкупных дусов. Ему больше не на кого было рассчитывать.
Мрак заполнил его сознание - Ньюн не хотел этих воспоминаний: рушащиеся башни; бледное лицо госпожи во тьме, глаза закрыты.
Дус снова поднял голову, застонал и ткнулся носом в его руку.
- Мелеин, - спросил Ньюн, заставив себя сосредоточиться на Дункане, на белых стенах и реальности - этот вопрос не давал кел'ену покоя. Он вспомнил, что доверял этому землянину; и когда Дункан спокойно ответил ему, в сердце юноши вспыхнула надежда.
Землянин подошел и сел рядом с ним, коснувшись при этом дуса, словно они со зверем давно подружились; но страх... страх жил в нем - Ньюн чувствовал это.
- Она здесь, - сказал ему Дункан. - Она здорова... как и ты.
- Это совсем не здоровье, - хрипло пробормотал Ньюн, кривя губы; но Дункан говорил правду; Мелеин была здорова, и он даже не мечтал об этом. Он не мог закрыть глаза, чтобы не выдать слез, которых стыдился. Пристально глядя на Дункана, Ньюн легонько поглаживал теплый бархатный мех дуса, лежащего между ними.
- Ты свободен, - осторожно, словно разговаривая с маленьким ребенком, объяснил Дункан, отчетливо выговаривая слова. - Вы оба - ты и она. Мы на корабле, улетающем с Кесрит, и кроме вас на борту только я. Я сделал это, потому что верю тебе. Поверь мне, пожалуйста, хотя бы на время.
Это невероятное, безумное известие тем не менее было правдой: глаза Дункана не лгали. Озадаченный Ньюн принял новость как факт и сразу начал думать о кораблях сопровождения, которые наверняка летели рядом, и мириадах иных предательств, по-прежнему не веря в то, что земляне так легко выпустили их на свободу... Но здесь был Дункан.
Здесь был Дункан, их единственная надежда, единственный из врагов землян и регулов - кто понимал и уважал Ньюна, чье сердце было благородным - кел'ен народа землян.
Согнув руки, чтобы попробовать свою силу, Ньюн обнаружил, что так долго охватывавшее его разум оцепенение, которое наполняло слабостью руки и ноги, отступило. Он подумал, что это могли быть наркотики; но сейчас они выпустили его чувства из своих объятий, возвращая им прежнюю ясность. Дункан снова дал ему воды, и Ньюн пил; и еще отвратительного бульона, и Ньюн выпил и его, и стиснул зубы, чтобы желудок не отторгнул пищу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
