Госпожа была жива: его родная сестра Мелеин, Мать Народа. Его долг служить ей. Он был кел'еном, воином, и болезнь, и раны, и наркотики отбирали у него его силу, и его быстроту, и его мастерство - все, чем он владел ради единственной цели в своей жизни - служить госпоже.
Ньюн не позволял себе думать о том, что стало с ним - лишь о необходимости встать на ноги, о том, чтобы, собравшись с силами, идти и предстать перед госпожой, где бы она ни была.
А пока он вытерпит все, что угодно.
В темном проеме двери показался Дункан, неся в руках ворох черной одежды, которую он положил на стол у кровати.
- Твои одежды, - сказал Дункан. - Если позволишь, я помогу тебе.
И Дункан действительно помог ему, осторожно, мягко, не позволяя ему упасть, хотя голова Ньюна кружилась, а серая пелена застилала глаза. Потом, облачив его в привычную мантию кел'ена, он усадил Ньюна поудобнее, подложив ему под спину подушки.
Дункан сидел рядом, терпеливо ожидая, пока дыхание Ньюна выровняется.
- Госпоже лучше, - произнес он. - Она поела, потребовала свои одежды и велела мне выйти. Я подчинился.
Рука Ньюна скользнула под одеяние и нащупала пересекавший ребра шрам. Он понял, что должен был умереть. И Мелеин - тоже.
- Медицина ци'мри, - презрительно сказал он. Голос его дрожал от ярости, и все же Ньюн знал, что только благодаря этой запретной для них науке им удалось выжить; и он, даже чувствуя свою вину, не желал умирать. Ему было двадцать шесть; он думал, что не доживет до этого возраста, как и большинство кел'ейнов, но большинство кел'ейнов к этому времени уже удостоились немалых почестей. Ньюн не удостоился ничего, что позволило бы ему шагнуть во Мрак с гордо поднятой головой. Все, чего ему удалось достичь с таким трудом, он потерял, попав в плен, позволив захватить госпожу. Он должен был умереть.
Но не здесь, не так.
- Это не твоя вина, - сказал Дункан.
- Я уже слишком долго живу, - ответил ему Ньюн, и это было правдой: он и Мелеин пережили свою расу, пережили Народ; и невыносимая горечь наполняла его. Но теперь, когда он вновь обрел госпожу, Ньюн не знал, каков должен быть его выбор и что предложит ему делать Мелеин. Он с сожалением посмотрел на Дункана. Ньюн видел, что глаза землянина закрываются от усталости, тот едва держится на ногах, словно почти не спал. Казалось, его что-то смущает.
- Регулы захватили бы тебя, - хриплым голосом сказал Дункан. - Я мог забрать тебя с собой, и я сделал это. Госпожа не возражала. Она знала, что я делаю.
Ньюн не поверил своим ушам. Мгновение он, Ньюн, пристально смотрел на Дункана, и в конце концов, отбросив свою гордость, стал задавать вопросы, как будто тот был братом-келом.
- Где мое оружие?
- Все здесь, - сказал Дункан. - Я сейчас принесу твое оружие, если ты настаиваешь. Ведь ты спал, ты был болен, и я думал, что ты вряд ли знаешь, где находишься, и вряд ли сразу поймешь, что происходит. Мне бы ужасно не хотелось, чтобы меня прострелили из-за непонимания.
Что ж, по крайней мере это звучало разумно. Ньюн осторожно вздохнул, напоминая себе, что этому землянину, в отличие от других ци'мри, с которыми приходилось общаться Народу, можно верить.
- Я больше не болен, - произнес он.
- Ты хочешь, чтобы я пошел и принес твое оружие?
Ньюн обдумывал ответ, пристально разглядывая обнаженное лицо Дункана. Ему бросили вызов... нет, Дункан говорил искренне, хотя его ответ можно было понять и как оскорбление.
- Нет, - проговорил Ньюн, заставляя себя расслабиться. - Ты много ходил; принеси его в следующий раз, когда придешь.
- Мне бы хотелось вначале убедиться, что ты действительно здоров, сказал Дункан. - Тогда я все принесу.
Ньюн отвел взгляд, пряча свое недовольство: его лицо было открыто, ощущая беспомощность своих потерявших силу рук и ног, он лежал спокойно, вынужденный смириться с ситуацией. Почувствовав его страдание, дус зашевелился. Ньюн протянул руку и успокоил зверя.
- Я принес еду, - проговорил Дункан. - Я хочу, чтобы ты поел.
- Да, - согласился Ньюн. Дункан вышел в коридор, где он оставил принесенную им еду. Ньюн приподнялся на подушках, используя свое одиночество, чтобы успокоиться и собраться с силами. И к тому времени, когда Дункан вернулся, ему удалось уговорить себя поесть, хотя руки его дрожали, когда он забирал поднос.
Здесь были холодные инопланетные фрукты - лакомства, о которых он слышал, но никогда не пробовал; толстый ломоть странного рыхлого, но очень вкусного хлеба; и его любимый сой. Ньюн обеими руками взял чашку с горьковатой ароматной жидкостью и выпил все, оставив лишь горький осадок на дне - из всех этих продуктов ему был знаком лишь сой, и, хотя его употребляли регулы, напиток был полезен и для него. Ел Ньюн лишь для того, чтобы заставить замолчать свой желудок; поев, он замер в неподвижности единственный способ удержать пищу в желудке.
- При такой норме, - проговорил Дункан, забирая поднос и ставя его на стол, где поднос немедленно принялся обнюхивать дус, - ты достаточно быстро восстановишь свои силы. - Спасая поднос, он вынес его в коридор, а следом, тихонько постанывая и опустив голову, с умоляющим видом заковылял обманутый дус, выпрашивая еду.
Ньюн закрыл глаза и расслабился, прислушиваясь к доносящимся откуда-то снизу звукам и мысленно прикидывая, как далеко от него находится место, где сейчас раздавался стук тарелок. Голосов он не слышал, лишь изредка доносилось довольное пыхтение зверей.
"Мелеин?" - в отчаянии спросил он себя. Он уже попробовал попросить оружие, и ему было отказано. Больше он не покажет, что встревожен. Не стоит забывать, что Дункан - ци'мри и, следовательно, враг.
Дункан вернулся нескоро. За это время пища кое-как усвоилась, и Ньюн почувствовал, что его желудок успокоился. Дункан показал ему расположенную на расстоянии вытянутой руки панель, с которой можно было выключать свет и вызвать помощь, если ему что-то понадобится. Все это сопровождалось строгими наставлениями не пытаться ходить одному.
Ньюн ничего не говорил, только лежал, глядя на Дункана, и молча выслушивал все предложенные ему инструкции.
- Поспи немного, - пожелал ему Дункан через некоторого время, видимо почувствовав болезненное желание Ньюна. Он направился к двери, оглянулся. - Если ты вдруг захочешь есть, нужно только позвать меня.
Ньюн промолчал, и Дункан ушел, оставив дверь открытой, приглушив прорывавшийся из коридора свет.
И как только где-то закрылась дверь и щелкнул замок, Ньюн принялся методично двигать конечностями, заставляя работать отвыкшие мускулы. Он трудился до изнеможения, потом отдохнул и поспал, а проснувшись, обнаружил, что вернулся дус. Ньюн заговорил с ним, и тот подошел, положив свою массивную голову на край постели. Ньюн оперся рукой на огромную спину и, используя ее, как опору, поднялся. Затем он сделал несколько шагов, опираясь на зверя, который двигался с ним, и повернул назад; ноги его тряслись, и он упал поперек кровати. Некоторое время Ньюн просто лежал, тяжело дыша, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание; прошло несколько мгновений, прежде чем он смог приподнять свои обессиленные ноги, чтобы снова устроиться на постели и отдохнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
