драть, раздевайся, Наденька. Давай.
Стоит ему совсем стащить джинсовую ткань, как я вижу очертания его достоинства. И между ног всё само вспыхивает. Даже ждать не надо. Даже касаться. Я уже и так знаю, что поплыву. И почему я такая зависимая от него…
Идеальный, блин, словно картинка.
Я всё ещё стою, как вкопанная, и не шевелюсь, пока он сам не подходит ко мне. Нежно, практически невесомо ведёт своей ладонью по моей груди, а у меня под платьем уже россыпью проносится табун мурашек. Словно дикие скакуны, они рядом с ним туда-сюда носятся. Не могу это контролировать. Не могу скрыть. Вздрагиваю и издаю гортанный стон. А Руслан тем временем опускает бретели моего платья по плечам и тянет послушную ткань вниз к животу.
— Ты красивая, — хрипло добавляет, притягивая меня к себе одним рывком. Замирает напротив. Нос к носу. Оба шумно душим и смотрим друг другу в глаза. — Скучала?
— Да…А ты?
— Скучал, — отвечает, и от этого его «скучал» во мне тысячи дьяволят просыпаются. Я тут же вцепляюсь в его плечи, вонзаюсь сладким поцелуем в губы, посасываю их и мне хочется выпить его без остатка. Настолько он вкусный, настолько терпкий, ароматный, невыносимо притягательный. По-настоящему мужественный. От него веет этой чёртовой страстью и безумием.
Платье отправляется на пол. Руслан подхватывает меня под попу и, отрывая от пола, заваливается на кровать, а я оказываюсь сверху. Смотрю ему в глаза. Не могу на них насмотреться. Эти два чёртовых айсберга разбивают об себя и топят целые ледоколы. Что уж говорить про меня?
— Значит, мы не спим ни с кем кроме друг друга? — спрашиваю, бодая его лбом. — Договорились?
— Договорились, Надя, договорились.
Глава 20
От автора: Ни на день с вами не расстаёмся) Приятного чтения) Спасибо всем, кто комментирует)
(Рус)
Неужели ревную её так сильно? Отчего так хочу защищать…
С ума по ней схожу, пытаясь вынуть видимые причины этому, а их нет. Кроме как страшное слово «влюбленность». А я не могу признать сего факта. Я не настолько самоубийца. Если вступать в конфликт с Киром, это будет эпичненько. Я бы даже сказал — полный безоговорочный пиздец.
Она лежит на моём плече ранним утром, а я боюсь шелохнуться. Не хочу будить её. Так и не сомкнул глаз после нашего секса. До четырёх ночи её на руках носил. И до сих пор ощущение, что мало мне. Хочу её всю.
Так, чтобы больше никто на неё не смотрел, и чтобы она ни на кого. Только на меня. Понять не могу, как так быстро запала в душу. Словно занозу в сердце всадили.
Помню мелкую и противную. Вечно трындящую, хоть и красивую. Она всегда была, как маленькая принцесса. Я раньше не встречал девчонок, которые так любили наряжаться. А Надька, казалось, 24 на 7 обожает примерять свои блестящие платья и ободки. Раньше она таскала то каких-то единорогов, то кошачьи уши, то заячьи. Просила Кира и Глеба смотреть на это, и они смотрели, пока я закатывал глаза от того, как она подмяла под себя своего и моего брата. Мы часто виделись. Затем она незаметно подмяла и меня. Но ближе к моему пятнадцатилетию, я стал много времени проводить в дурных компаниях. И чуть подзабил на всё остальное. Даже на родного брата. Тогда казалось, что море по колено, всё тёмное вызывало интерес. А сейчас бы век не видел этого дерьма. Пистолетов, наркоты, алкоголя. Это способ забыться — да, но не более того. Я всё же предпочитаю хороший секс.
А сейчас смотрю на неё и понимаю, что секс, наполненный чувствами всё же отличается. Я почти четыре года пытался не думать об этом. А сейчас не могу.
Это ведь что-то другое… Определенно, другое.
Около одиннадцати телефон начинает без устали вибрировать. Вижу номер Глеба и понимаю, что не получится не взять. Вдруг уже стал дядей?
Но когда он сообщает, что нужно срочно встретиться на «бане», я тут же начинаю собираться.
— Куда ты?
— Спи, я оплачу всё. Оставлю на такси. Когда проснёшься, езжай домой, я наберу тебе, — отвечаю, а Надя полуоткрывает один глаз.
— Почему снова бежишь? Неужели опять дела…Рано утром…В воскресенье?
— Да, дела, — отвечаю, присев рядом с ней. — Не бери на свой счёт. Мне надо отъехать. Можешь заказывать что угодно. Можешь спать хоть до самого вечера. Джакузи в твоём распоряжении. Всё, что захочешь.
— Я не собираюсь тратить твои деньги, — говорит она, обиженно на меня глядя. — Ощущение, что ты платишь мне за секс.
— Пффф…Надя, поверь. Если бы это было так, я бы просто швырнул тебе стопку и уехал молча. А тебя я слишком уважаю для этого. Всё, Гербера, не теряй, мне реально надо ехать.
— Хотя бы скажи куда.
— К твоему брату и Глебу. Так надо.
— Хорошо, — отвечает она, вздыхая, и я накидываю на себя куртку, а она неожиданно спрыгивает с кровати голая и бежит ко мне. Прижимается всем телом, встав на носочки и утыкается носом в мою шею.
Крепко обнимаю её, пока сердце в груди закатывает истерику. Не знаю, как справиться с этим грёбанным насосом. Когда-нибудь он меня доведёт.
— Обещай, что напишешь первый…
— Я же сказал — наберу. Не вредничай, — отвечаю, отодвинув её от себя. — Всё. Целую. Уехал.
Бросаю напоследок и бегом мчу на встречу с парнями.
Когда узнаю, что чудит её младшая сестра и брательник, всё сильнее понимаю, что если он узнает про наши отношения, то в клетке окажусь уже я. И смешно, и не очень.
А после его неоднозначной фразы «После истории с Надькой я себя не контролирую», я ещё сильнее начинаю нервничать. Понимаю, что мне ни хрена не скажут, но ощущение, будто в этих словах что-то пиздец какое важное и критически сложное. Однако лезть дальше, чем он впускает вряд ли получится. И несмотря на это я всё равно подхожу к Глебу, потому что не по себе.
— Что он имел
