кто-нибудь погибнет.
— Мальчишка всё равно умрёт. Уже к вечеру он не сможет идти и нам придётся его бросить, — сообщила она. — У моего отца есть ещё противоядие, но даже если б мы прямо сейчас вернулись, то не смогли бы подняться в замок. Обвал засыпал путь назад.
— Я помню, но пока он жив, у меня остаётся надежда.
— Как хотите, — и она отошла, а Марк, достав чистый лист, принялся чертить на нём нотный стан, а потом записывать по памяти звучавшую в его голове мелодию.
Наконец, сверившись с картой и определив, на какой октаве они теперь находятся, он двинулся в темноту. За ним гуськом шли Аргент, Эдам и граф де Бланзак, а следом Виола и её рыцари. Они снова шли долго, на каждом повороте останавливаясь, чтоб он мог свериться с записями и зарисовать пройденный отрезок. Как-то заглянув в его карту, Аргент пробормотал:
— Мы всё время крутимся на одном месте, то приближаясь к центру замка, то отдаляясь от него, но почти не выходя за его пределы.
— Скажи, — взглянул на него Марк, — когда тебя последний раз пытались убить? Может, действие твоего эликсира жизни уже ослабло, и у меня получится?
— Не дуйся, — попросил Аргент. — Я не затем придумал эту загадку, что б вот так просто выложить им ответ. Ты справился, я не в обиде.
— Правда?
— Это сильнее меня, — извиняющимся тоном произнёс алхимик. — Пойми, то, что сейчас происходит, для тебя — важное событие, а для меня лишь занятный эпизод в череде серых будней. Мне трудно отказаться от роли наблюдателя этого бесконечного спектакля.
— На кону наши жизни, — напомнил Марк.
— Я привык к смертям, — отведя взгляд, проговорил Аргент. — Идём дальше.
Они снова шли по лабиринту, и Марк всё чаще оглядывался, чтоб посмотреть на Эдама, движения которого становились всё более вялыми. Юноша шёл, опустив голову, и казалось, что теперь каждый шаг даётся ему с трудом. Он уже хотел объявить об очередной остановке, когда сзади раздался крик:
— Стойте! Я не вижу Ибера!
Марк остановился и посмотрел туда, где позади заплясали огни фонарей в руках рыцарей.
— Он шёл последним? — снова раздался встревоженный голос Виолы. — Ты что-нибудь слышал?
— Нет. Ибер! Где ты, дьявол тебя!..
— Я здесь… — наконец, раздалось откуда-то издалека, и послышались быстрые шаги. — Я… немного отстал. По надобности.
— Глупец! — крикнула Виола.
— Привал, — объявил Марк и, взяв Эдама за локоть, осторожно усадил его у стены.
— Кто сказал? — Виола уже фурией неслась к нему. — Разве у вашего подопечного не мало времени?
— Ему нужен отдых, — возразил Марк, в то время как Аргент присел рядом, снова проверяя пульс юноши.
— Он всё равно умрёт! Оставим его здесь и идём дальше.
— Идите, — Марк взглянул ей в глаза. — Я не двинусь с места, пока не сочту нужным.
— Привал, — зло процедила она, обращаясь к своим людям, обступившим её, и, развернувшись, отошла.
Один из рыцарей подошёл к Марку, с вызовом глядя ему в глаза, и ударил его в грудь ладонью. Марк замер, собираясь ударить в ответ, и вдруг почувствовал, что к его груди прижалось что-то совсем не похожее на мягкую ладонь. Рыцарь продолжал смотреть ему в глаза.
— Ибер! — крикнула Виола, и Марк поспешно накрыл руку рыцаря своей.
Тот выдернул ладонь и отошёл вслед за товарищами, а Марк почувствовал под пальцами что-то небольшое и холодное. Присев, он взглянул на то, что лежало в его руке. Это была маленькая серебряная коробочка с голубым камнем на крышке. Открыв её, он увидел там круглую чёрную пилюлю. Он задумался. Может, Виола ошиблась, и противоядие было не у Жанно, а у Ибера? Или тот отдал ему коробочку? Но зачем? И зачем рыцарю Чёрного зеркала спасать мальчишку, которого он не знает? Он подозрительно посмотрел вслед Иберу, а потом покачал головой. Всё это уже не имело значения.
Он молча показал Эдаму коробочку и выкатил пилюлю на его влажную ладонь, а потом достал флягу с водой. Оруженосец посмотрел на него округлившимися от изумления глазами, но послушно закинул пилюлю в рот и запил из фляги.
Они ещё какое-то время просидели в этом душном коридоре двумя группами у противоположных стен, почти не разговаривая. Ещё один мешок с едой опустел, и Марк скомандовал конец привала. Эдам поднялся и на минуту замер, прислушиваясь к себе.
— Я могу идти, — сообщил он.
— Я надеюсь, что скоро тебе станет лучше, — шепнул ему Марк. — Но не демонстрируй особую прыть. Они не должны догадаться о том, что ты принял противоядие.
Юноша кивнул, и они двинулись дальше. Они шли ещё несколько часов. Марк намеренно не торопился, делая вид, что медлит из-за Эдама. Но тот уже вполне пришёл в себя и временами Марк замечал на его лице мимолётную улыбку, которую тот старался скрыть. Виола ворчала позади и даже пыталась угрожать, но, видя, что ловушек больше нет, понимала, что Марк ведёт их правильным путём. Спорить с ним не имело смысла, а её приказы он игнорировал, и ей не оставалось ничего другого, кроме как тащиться следом, вымещая свой гнев на подчинённых.
Коридор оборвался неожиданно, и они оказались в небольшом зале перед каменными воротами, на которых были вырезаны какие-то знаки. Вдоль стен стояли семь статуй, а посреди зала — большая каменная чаша. Подойдя к воротам, Марк осмотрел их и не нашёл ни замка, ни ручки.
— Понятия не имею, как их открыть, — сообщил он.
— Нужно было взять с собой порох, — проворчал один из рыцарей, — мы бы их взорвали.
— Тут ничего нельзя взрывать, — возразил Аргент, разглядывая статую женщины, у которой рука была вытянута вперёд раскрытой ладонью. — На самом деле мы не так глубоко, как вам кажется. Лабиринт ниже круглого зала на один этаж. Внутри скалы над нами могут быть полости, и любой взрыв вызовет обрушение перекрытий и той части замка, которая находится над ней.
— Этот зал — ещё одна загадка, — покосившись на него, проговорил Марк. — Если мы её раскроем, то ворота откроются сами.
— И как нам её разгадать? — поинтересовалась девушка.
Марк подошёл к каменной чаше и увидел в ней семь металлических шаров разных цветов, а потом обернулся к статуе.
— Почему они все стоят с протянутой рукой? — спросил он. — Может, нужно положить эти шары на их ладони в определённом порядке?
— Возможно, — кивнул Аргент. — И, может быть, если мы ошибёмся, сработает ещё какая-нибудь ловушка.
— Полагаю, что так оно и есть, — мрачно взглянув на него, кивнул Марк и достал из чаши шар.
Он был гладкий и, скорее всего, сделан из
