– Назло, – заключила я.
Мама улыбнулась, поиграв бровями.
– Мммм... да.
– Ты не победишь.
Она подняла кружку кофе и сделала глоток.
– Джейсон хорош, но его ошибка в том, что он считает меня глупой.
Ты глупая. И ужасная. Мне бы хотелось сказать, что когда-то мы с матерью были близки, но я бы солгала. Будучи ребенком, я уживалась с ней немного лучше, чем сейчас. Однако в подростковом возрасте начала замечать определенные детали. У меня стали появляться собственные мнения, а ее это не устраивало. У матери всегда имелись приоритеты важнее меня. После столь долгой разлуки пропасть между нами лишь расширилась.
Я пыталась понять ее. Мне было известно, что она выросла в бедности, рано научилась врать и манипулировать людьми. Может, в одиночку мама чувствовала себя сильнее? Так безопасней, чем позволять другим причинять тебе боль, полагаю.
Но я ей не враг. Точнее, не была врагом до этой минуты.
– Что ты собираешься с ним сделать? – произнесла я мрачным тоном, пока различные идеи кружились у меня в голове.
Она может подкинуть Джейсону наркотики. Обличить измены. Поспособствовать его аресту. Обвинить Мэдока в преступлении. Унизить Кэтрин. Я не успевала отфильтровывать варианты того, на что способна моя мать.
Она дернула подбородком в мою сторону с издевательской улыбкой.
– Тебе нельзя доверять, Фэллон. С чего вдруг я должна делиться с тобой информацией?
– С того, что не можешь держать рот на замке, – процедила я, с трудом разжимая зубы. – Разве не поэтому ты вызвала меня сюда? Похвалиться, что забираешь единственное место, служившее Мэдоку родным домом?
– Нет. – Мама приложила руку к сердцу. – Ну, вообще-то, да.
Ее веселье породило во мне желание обрить ей голову налысо во сне.
Подняв свою сумочку и повесив ее на предплечье, мать посмотрела на меня со скучающим выражением на лице.
– Ты подвела меня, Фэллон. Ты никогда не была на моей стороне. Я уйду отсюда с ключами от этого дома. Нравится тебе это или нет.
– Я тебя подвела? – усмехнулась я. – Ты использовала меня, чтобы охотиться на мужчин. Тебе было известно, что женщина с дочерью приглянется кому-то вроде Джейсона Карутерса, тоже растившего ребенка. Ты никогда не слушала меня, не направляла...
– Мне пора, – отведя взгляд, перебила она мою тираду. – Я остановилась в отеле в Чикаго, но вернусь через несколько дней. Со мной приедут люди, чтобы оценить землю, дом и все, что находится внутри. – После этого мать посмотрела на меня и требовательно заявила: – Не появляйся тут.
Я проводила ее взглядом, когда она вышла из кухни, раскачивая бедрами так, что подол юбки колыхался над коленями.
22. Запретное
Запретное (первая встреча Кэтрин и Джейсона в середине 90-х).
– Мистер Карутерс, – поприветствовала меня Диана, улыбаясь, когда я вошел в "Серебряный Орел". – Отец ожидает вас, сэр.
– Разумеется, ожидает, – пробубнил я, бросив телефон и ключи на стойку, после чего скинул свое длинное черное пальто. – Возьмите, пожалуйста.
– Да, сэр.
Забрав пальто, она развернулась, чтобы повесить его на вешалку, в то время как я сунул телефон в нагрудный карман пиджака и подхватил свои ключи.
Полчаса. Нет. Двадцать минут. Дольше не останусь. Иначе начну планировать его убийство, а не фантазировать об этом.
Не глядя по сторонам, я прошел через толпу людей, которых прекрасно знал, но желал бы не знать. Когда-то мне нравилось это заведение. Побеседовать, пропустить пару стаканчиков, как они и делали сейчас. Но в последнее время у меня пропал интерес. Пропало терпение.
Меня раздражали присутствующие тут люди. Раздражали такие же, как я, если уж на то пошло.
Мы все выглядели одинаково. Стая воронья, одетая в черные деловые костюмы, каркающая попусту о людях, которые мне безразличны. Звон бокалов. Визитки кочуют из рук в руки. Мужчины с обручальными кольцами флиртуют с женщинами без оных.
И бутылки воды Эвиан. Я посмеялся про себя, двигаясь вглубь бара. Нынче гребаная Эвиан была повсюду.
С каких пор вдруг никто никуда не ходил без бутылки воды? Появились какие-то экскурсии в пустыню или грядущий апокалипсис, о которых мне ничего не известно? Пять лет назад всех устраивала вода из-под крана, но сейчас одно исследование показало то, другое исследование показало это, и все служило причиной развития рака. Вероятно, даже объятия.
И мишки-панды.
Ну и ладно. Мне не нравились панды. Или объятия, только если я не обнимал своего ребенка.
Я провел пальцами по своим коротким белокурым волосам, растрепанным ветром; обогнул пару, сидевшую за высоким круглым столом, держа путь к зарезервированному отцом укромному уголку в дальней части зала. Темному, изолированному и тихому, однако с отличным видом на общую картину. Ему всегда нужно было все видеть.
Все. У меня в животе завязался узел.
– Я могу положиться на тебя только в одном, – отец улыбнулся так, словно проглотил что-то противное. – В том, что на тебя нельзя положиться.
– А тебя это как-то касается? – ответил я лениво, расстегнув пиджак, и проскользнул в полукруглую кабинку, не глядя на него. – Нет, конечно.
Бросив свои ключи на стол, подозвал жестом официантку, когда мы встретились взглядами. Она знала, что я обычно пил. Я приходил сюда каждую пятницу ровно в шесть часов для еженедельного отчета перед отцом.
– Ты прав, Джейсон, – согласился он. – Очевидно, я ожидаю от тебя слишком много.
От его сухого тона несло разочарованием, только мне было плевать. В свои двадцать пять я уже не строил иллюзий и жалел своего новорожденного сына. Какой семьей я наградил его, черт возьми?
У Уоррена Карутерса было четыре сына. Я – самый младший, и единственный, кто хоть чего-то стоил. Один из моих братьев сломался под давлением и впал в зависимость от наркотиков, а остальные выбрали карьеры в отраслях, не интересовавших отца. Если не обретешь известность благодаря своему делу, то не стоит зря тратить время. Старый добрый Уоррен считал, что любая достойная деятельность заслуживала признания.
Он говнюк. Я слишком поздно это понял.
– Я был в суде в Чикаго, – пояснил. – Что я должен был им сказать? Что тебе нужны еженедельные отчеты о численности моих сперматозоидов, ведь ты хочешь выводок внуков, дабы потешить свои надежды, будто один из них когда-нибудь доберется до Белого дома?
Я так и не перерос сарказм. Он по-прежнему являлся очень полезной штукой.
– Хватит ныть. – Отец покружил в бокале свой Джемисон со льдом. – Сказал бы, что у тебя важная встреча, – распорядился он.
