Проклятый Северин, холера его побери, Пильц, судя по всему решил наверстать все время, проведенное им на пароходе без всяких развлечений. Он выпрямился, приподнял котелок, похоже, извиняясь перед девушкой-шварцкой, перед самым носом которой грянулся о причал — а может и приглашая ее на свидание, теперь Вольф уже не взялся бы угадывать, что в голове у этого типа — засунул руки в карманы штанов и, не оглядываясь, зашагал вперед, тут же исчезнув в толпе. Как будто он находился не на другом континенте, а в своем родном городе.
— Пильц!
Глава 17
Трансморания
Никозия. Форт-Людериц
16 число месяца Короля 1855 года
Вольф
1
Вот это да. Вольф как-то сразу представил, что теперь ему с парохода и сходить-то смысла нет. Можно просто возвращаться назад и заявить, мол, мой маршал и мой сотник, операция «Гольденберг» — всё. Кончилась. Потому что я не уследил за этим сумасшедшим.
Наверное, нормальный человек так бы и сделал. Наверное. Но нормальные люди не носят в кармане собственные отрезанные пальцы. Нормальные люди в принципе не попадают в ситуации, когда им отрезают пальцы, а если и попадают — то обычно не имеют возможности забрать эти самые пальцы с собой, перебив всех тех, кто их отрезал. Нормальные люди не соглашаются на безумные авантюры.
Короче говоря, нормальные люди — это не Вольф.
Который мгновенно оценил возможность пробиться на выход с парохода через спешащую толпу, оценил ее как крайне низкую — к тому моменту, когда ты выбежишь на причал, холерно-чумной Пильц уже скроется в неизвестном направлении. Более того — скроются даже те, кто мог бы указать это самое направление.
Поэтому Вольф, недолго думая, прыгнул вниз. С высоты третьего этажа.
Нет, его мозги все же тикали не настолько неправильно, юноша не собирался проверять, сумеет ли он не сломать обе ноги — в отличие от Северина, который, похоже, над такими вещами не задумывался никогда — и он спрыгнул всего лишь на палубу ниже, ухватившись за перила. Ну как, на палубу… Вольф просто повис на ограждении палубы снаружи, как обезьяна, качнулся, глянул вниз — и спрыгнул еще ниже. А же оттуда — на причал.
— Ой! — какая-то девушка испуганно отшатнулась, когда перед ней приземлился упавший откуда-то с неба юноша. Вольф выпрямился…
И оцепенел. Девушка была шварцкой.
Но поразило его не это. В конце концов, он часто общался с сотником Симоном и черный цвет кожи.
Девушка была красавицей.
Вольф видел красивых девушек. Вольф видел очень красивых девушек. Но настолько красивых он не видел никогда.
Строго говоря, она не была именно черной, в отличие от старшего сотника. Скорее, ее кожа, гладкая, атласная, имела цвет шоколада, даже во рту появился вкус этой сладости. Широко распахнутые глаза, огромные, на пол-лица, того же сладчайшего цвета. Большие, пухлые, алые губы, настолько большие, что, казалось, ее лицо состояло только из глаз и губ. Черные волосы, заплетенные во множество тонких косичек, напоминали бы женщину-чудовище из древнеэстских мифов… ну, ту, у которой вместо волос были змеи… напоминали бы, если бы каждая косичка не заканчивалась пушистой кисточкой, отчего выглядело это не опасно, а крайне мило.
Вольф осознал, что пялится на девушку, как… как… как какая-то провинциальная деревенщина. А он не любил выглядеть провинциалом. Может, потому что им и был.
— Как тебя зовут? — заворожено спросил он.
И тут же встряхнулся. Вольф, ты чего? О чем ты вообще спрашиваешь? Ты должен найти… уйти от нее… найти…
— Прошу прощения, — он коротко наклонил голову, — Я ищу человека. Он только что спрыгнул с корабля…
— Так же, как и вы? — робко спросил девушка. И взмахнула ресницами. Так, что Вольф опять на секунду забыл, что ему нужно.
— Да, также как я. Не видела ли ты, куда он побежал?
— Видела. Только он не побежал, а пошел. Вон туда, — она указала направление длинным тонким пальцем. И. когда Вольф уже почти сорвался с места, чтобы встать на след, добавила, — в гостиницу «Чеграва».
Вольф резко затормозил. Девушка хихикнула, тут же засмущавшись и снова опустив глаза.
— Откуда ты знаешь⁈
— Он спросил у меня, где находится эта гостиница.
Вот… Пильц! Именно в эту гостиницу они и должны были поселиться, но можно ж было сказать!
Вольф уже почти было набрал скорость, чтобы все-таки добраться до одноглазого источника проблем и хаоса, как девушка опять его окликнула.
— Господин…
Вольф затормозил. Девушка хихикнула.
— Что?
— Меня зовут Намиси.
Юноша почувствовал легкий укол совести и опустил взгляд. Зря. Тут же выяснилось, что легкое белое платье, которое носила девушка — и которое и так при каждом порыве ветра облепляло ее гибкое тело так, что оно начинало напоминать древнеэстские статуи, из тех, что не показывают молоденьким девушкам — так вот, платье заканчивалось почти сразу под коленями, открывая взгляду стройные шоколадные ножки. Босые ножки.
Вольф понял, что еще немного и он не уйдет от этой девушки никуда и никогда.
— Спасибо за помощь, Намиси, — он коротко поклонился, и побежал дальше, изгоняя из памяти образ необычной девушки.
2
Гостиница, названная в честь местной чайки, находилась относительно недалеко от порта, но, добежав до нее, Вольф понял, что одежду выбрал очень и очень неправильно. В Белых землях месяц Короля — это уже исход лета, особого тепла нет, скоро наступит осенний месяц Королевы, с ее ветрами и дождями. Поэтому шерстяной костюм с жилеткой и рубашкой был наиболее подходящим.
Однако в Никозии лето стояло в самом разгаре, солнце грело, как не каждый летний день в Айнштайне — и это еще до настоящей жары месяца Кардинала дело не дошло — так что юноша успел подумать, что не успел переодеться в традиционный для прибывших в Трансморанию костюм, из легких льняных тканей светлых оттенков.
Вот как, например, у того мужчины, что лениво курит у торчащего пучка зеленых колючих кактусов. Как раз за ним — переулок, упирающийся в гостиницу «Чеграва».
Вольф попытался пробежать мимо него, как мужчина, отбросив в сторону окурок сигары, преградил ему путь:
— Не стоит вам туда ходить, господин.
Говорил непрошенный советник по-белоземельски вроде бы чисто, но какой-то неопределенный акцент все же чувствовался.
— Это уж позвольте мне решать, — остановился Вольф. Не потому, что прямо таки решил последовать совету, а потому что не хотел оставлять за спиной
