в городскую стражу. Верно?
— Верно.
— Да вот только Гидеон знает, что магические дуэли в черте города под запретом. Знаешь же? — спросил он уже у меня.
— Знаю, — согласился я.
— Прекрасно. Так же он знает, в каком месте решаются все споры между магами. Знаешь же? — вновь спроси он меня.
— Знаю. В Городском суде. — И это я тоже знал. Правда, узнал недавно. И именно от Ленье.
— Великолепно. Поэтому он понял, что дело тут нечисто. И уж конечно он догадывался о том, что ты, Вигар, хотел с ним сделать.
"Догадывался? Я?" — пронеслось у меня в голове. Но у меня хватило ума, чтобы промолчать.
— Ты хотел привести его в некое отдаленное место, объявить дуэль, а потом подождать, когда он сделает первый выстрел. И как только бы это произошло, ты бы сбежал оттуда, и пожаловался на него городской страже. Что мол, Гидеон напал, есть следы, и, само собой, есть свидетель. — Ленье указал рукой на хитро улыбающегося светловолосого. — Тогда стража передала бы его городскому суду, и против стольких улик Гидеону уже было бы не отвертеться.
От слов благородного я едва не уселся на землю. Так вот что они задумали? Как же это жестоко. Подло и жестоко. Я же ведь им ничего не сделал! За что же они так меня?
— Но Гидеон знал, что у вас на уме, и вряд ли бы повелся, — продолжал благородный.
— Да нет, он повелся. Он почти согласился, — упирался Вигар.
— Да. Мы его почти уломали, — согласился светловолосый.
— Согласился? На что? — хохотнул в ответ благородный. — Пройти с вами в тайное место?
— Да.
— Пойти-то он пошел, — продолжал вещать благородный. — Но только для того, чтобы в последний момент бросить эту затею, сославшись, например, на какие-нибудь дела, — заявил мой напарник. — Он бы ушел, а вы бы остались ни с чем. Так бы он вас провел, обломав все планы. Вот это была бы шутка. Вот это был бы розыгрыш, — расхохотался он.
— Он бы не смог. Он бы не поступил! — в гневе зарделся Вигар.
— Он бы не посмел! — прошипел светловолосый.
— Он? Не посмел? Почему? По законам города он ничего не нарушил и он на его стороне. По закону чести? Тоже сомневаюсь. Вы первые хотели его провести, так что вы были бы квиты. Так что…. Так что хорошо, что я встретил вас до того, как все это произошло.
Я слушал его и знал, что все это не так. И Ленье знал, что все это — вранье. А они… Я глядел на пару богатых негодяев, и прекрасно видел, что они ему верили. Краснели от злости и бросали на меня холодные колючие взгляды. А значит — верили. Несомненно, верили.
Ай да Ленье. Я даже не знал, что он такой мастер слова. Хотелось бы знать, это у него врожденный талант, или его этому обучали?
— Посему, друзья, договоримся так — вы, проказники, больше не пытаетесь подставить моего слугу. А ты, Гидеон, постарайся больше не попадаешься моим друзьям на глаза. Идет?
Он бросил на нашу троицу весьма строгий взгляд, призывая нас всех к ответу.
— Идет, — насупился Вигар.
— Идет, — с трудом вымолвил Зловигор.
— Идет, — произнес вместе с ними и я.
Уходя подальше от злосчастного места, я уносил в голове две очень важные мысли. Я вдруг осознал, как мало я всего знаю. Я не знаю множества нужных правил, что писанных, что не писанных. Что мне очень не хватает простого житейского опыта. А значит, что меня легко провести. И даже статус мага нисколько мне не поможет, никакая сила меня не защитит.
Но вторая мысль была куда приятней — я уразумел, что, несмотря на постоянное недовольство и пренебрежение, для Ленье я больше, чем какой-то холоп. Раз он меня так выгораживает, раз не дает в обиду, значит, я ему важен.
Или нужен.
Только вот — зачем?
Тот день начался как один из многих: с очередным рассветом к нам в очередной раз приехал Аким и предложил очередное задание. Мы, как всегда, согласились, привычно быстро оделись, и снова поехали в приграничный лес.
На этот раз возница оставил нас возле густого серого ельника.
— Тута? — спросил я, вглядываясь в высокие разлапистые деревья.
— Ага. Разведчики с форта докладывали, что видели нежить с того края леса. — Аким указал рукой в сторону невидимой отсюда границы.
— Стало быть, они идут к нам через этот ельник, — кивнул головою я.
— Да. Я подожду вас тут, а вы, давайте, справляйтесь быстрей и возвращайтесь обратно.
— Справимся, — ухмыльнулся я. — Это ж не в первый раз.
— Вот и хорошо. Желаю вам удачи! — Аким помахал рукой.
Мы вошли в лес. Темные ели вмиг окружили нас, словно недружелюбное воинство, мигом отрезав нас и от зеленого луга с юным возничим, и от яркого солнца. Вместе с нахлынувшим сумраком в нос сразу ударил запах плесени и сырости. Идти вперед в полной тишине у нас не получалось — при каждом нашем шаге под ногами трещали то старые опавшие ветви, то сухие иголки. Густая сухая терновая поросль то и дело скрывала от нас такой желанный обзор, и очень часто мы не видели ничего дальше дюжины шагов. Потому не было ничего удивительного, что, если в обычном лесу мы смотрели по сторонам во все четыре глаза, то в этом мы смотрели во все двенадцать. Три раз мы замирали на месте, чем предотвращали встречу с матерым кабаном и его семейством. Один раз мы так же настороженно замерли при подозрительных шорохах, но это был просто лесной олень, жующий лесную траву. В пятый раз мы быстро замерли на месте, и смогли увидеть молодого волка, трусящего вдоль лесной дорожки и что-то вынюхивающего среди десятков следов.
Мы все время были настороже, а потому, как всегда, первыми заметили врага. Остановившись на достаточном расстоянии, мы принялись рассматривать неприятеля, чтобы понять, с кем предстоит сражаться. Осторожно выглядывая из-за толстого ствола ели, я легко распознал двух скелетов, вооруженных большими суковатыми дубинами. Разглядел я и трех зомби в жалких остатках кольчуги. А вот шестой… Шестой враг заставил меня трижды протереть свои распахнутые от удивления глаза. Это была женщина. Тело и лицо женщины были искусно скрыты: лицо женщины закрывала жуткая маска, сделанная из черепа молодого козла, а тело укрывал грязный дорожный плащ. Зато я мог видеть ее руки: худые, чумазые, крепкие. Но самое ужасающее было то, что эта женщина была отнюдь не нежитью. Она была живой! Не мертвой и ожившей, а именно живой. Очень
