лишний час до того, как все успокоятся».
Луис пошевелился, и половица громко заскрипела. Я беззвучно выругался. Ждать быть нельзя.
– Хорошо, мы выходим, – сказал я вслух. – Шаги нам на этих полах ничем не заглушить, поэтому двигаемся спокойно и уверенно. Ни быстро, ни медленно.
– Не понимаю, что это означает, – проворчал Фирас.
– Просто идите за мной, только и всего.
Я распахнул дверь, и перед нами открылся длинный коридор. На стене висели картины, каждая изображала пухлого, скучающего (судя по виду) верблюда. Деревянный пол покрывала ковровая дорожка, длинная и аккуратно уложенная. В доме было заметно прохладнее, чем снаружи. Мы миновали коридор и спустились по лестнице. Внизу коридор раздваивался, и мы могли свернуть к любому из двух выходов. Стражи с обеих сторон не заметили нас, когда мы проходили. Мы прошли мимо нескольких открытых комнат, мимо небольшой кухни и оказались возле ещё одной укреплённой двери.
– Снова та же петрушка, – прошептал я. – За этой дверью двое стражей, так что надо проскочить как можно быстрее. Пончик запустит своё заклинание Дыра, а ты, Фирас, – своё Облако. Дождитесь, чтобы их точки стали красными. Об этом я позабочусь. Не подходите к дырке в двери, нам не нужно, чтобы они вас видели. Когда они отвалятся, я попробую открыть дверь.
Луис выглядел так, словно вот-вот должен был потерять сознание. Я не знаю, как он умудрился дойти до такого жуткого состояния. Он разминал затылок и раскачивался на ногах так, как если бы ему предстоял спринтерский забег.
– Вперёд.
Пончик активировала Дыру, а я забросил в отверстие один из моих новых бенгальских огней. Я наделал их, когда пытался создать взрывчатку малой мощности. Они состояли только из фитиля и детонатора. Ущерба практически не причиняли. И производили очень мало шума. Зато разбрасывали искры во всех направлениях в течение добрых пяти секунд, жужжали как рассерженные шершни и обжигали, когда искра сталкивалась с живой материей.
– Пора, – прошипел я, когда две точки сделались красными.
Луис выбросил перед собой руки, запуская заклинание. Я отступил в сторону, но в этот момент ясно увидел силуэт верблюда. Он сидел за столиком с колодой игральных карт. При неожиданном выбросе искр он прикрыл лицо. Рядом с ним у стены стояло тяжёлое копьё.
Комната заполнилась густым чёрным дымом. Два верблюда рухнули на пол, один из них что-то опрокинул – вероятно, проклятый столик. Грохот разнёсся в коридоре.
– Проклятье.
Я просунул руку в дырку в двери, рассчитывая нащупать щеколду. Но её не было. Обычная замочная скважина, и всё. Располагалась она выше, чем можно было предположить. И она не совпадала с отверстием для ключа с моей стороны. Насколько я мог понять, задвижек было две. Чтобы открыть дверь, нужно было повернуть ключ с обеих её сторон.
– Дерьмо. Не могу открыть, – пробормотал я и вытащил руку.
– Что это было? – прогудел из коридора чей-то голос.
– Проверь, – отозвался другой голос; это перекликались стражники, расположившиеся у фасада и у чёрного хода.
– Придётся взрывать дверь, – сказал я. – Все, отступите назад.
– Не драматизируй, Карл, – возразила Пончик. – Смотри сюда.
Она снова выпалила заклинанием Дыра, но на этот раз избрала целью точку на несколько дюймов правее, чтобы обе щеколды, дверной косяк и часть стены попали на исчезающую часть двери. Заклинание уничтожало поверхность на глубину примерно в восемь дюймов – очень немало. Затем кошка толкнула дверь, и та легко распахнулась. Исчезнувший кусок имел форму полумесяца. Вторая половины дыры осталась в стене.
– Что за чёрт? – выдохнул я. – Почему мы до сих пор так не делали? – Я прошёл в комнату, заполнившуюся чёрным дымом. – Как долго этот дым будет держаться?
Я попытался разогнать клубы рукой. Вдруг меня охватила тревога. Дым оказался куда гуще, чем я мог представить. Мои дымовые бомбы позволяли мне видеть хоть что, здесь же – ни зги. И вонял он, как выхлопы дизельного двигателя. Я не хотел продвигаться дальше в комнату из опасения натолкнуться на одного из двух верблюдов, потому что они очухивались, стоило к ним прикоснуться.
– Всего минуту.
Я услышал шаги – приближался какой-то верблюд, решивший проверить, что происходит.
– Дерьмо собачье. Сейчас они увидят дым.
Впрочем, чернота уже начинала рассеиваться. Теперь я уже различал две туши на полу; но что-то в них было ненормальное. Я прикрыл дверь.
– Пончик, отключи свою Дыру.
– Честное слово, Карл, ты мог бы выражаться не так грубо.
Из коридора донёсся крик.
Катя: «Стражник открыл дверь и что-то прокричал. И все верблюды ломятся в дом. Их штук пятнадцать».
– Чёрт побери, Пончик, отключи же заклинание.
Она отключила.
И тут же выяснилось, что мы допустили ошибку. Как только я это понял, то подумал: мы больше никогда не должны открывать двери при помощи Дыры, если хотим пользоваться этими дверями снова. Или я захлопнул дверь этой комнаты слишком плотно, или недостаточно плотно; как бы то ни было, удалённый кусок встал на прежнее место, а задвижки сместились. Дверь с громким скрежетом распахнулась. Две металлические чушки – я догадался, что это были куски шпингалетов – полетели на пол. Дверь приобрела такой вид, как будто я ударил её электрическим разрядом.
– Вот тебе и раз! – воскликнула Пончик. – Карл, что ты наделал? Если ты так и задумал, то надо было просто взорвать дверь.
– Блин, ох, блин, – запричитал Луис. – Что же мы будем делать? Кошка, ты должна телепортировать нас наружу!
– Кошка? – возмутилась Пончик. – Я Принцесса Пончик, ты, мужлан!
Я покатил гоблинскую дымовую бомбу по коридору, после чего закрыл хлопающую дверь, приложил к ней тяжёлую чушку с того этажа, где мы ездили в метро, и упёр её верхний конец в потолок. Теперь верблюдам придётся как следует напрячься, чтобы добраться до нас. Впрочем, и мы оказались в ловушке.
– Вы двое, займитесь полезным делом: удерживайте дверь, чтобы её не открыли.
Луис и Фирас вскочили и прижались плечами к двери. Луис хныкал. Вероятно, их усилия нам не помогут, но их было необходимо чем-то занять.
Я опять обернулся к центру комнаты и внимательно посмотрел на двух бесчувственных дромадеров. Только они уже перестали быть дромадерами.
– Что ещё за хрень?
Они были перевёртышами и вернули себе облик безликих гуманоидов. Тот, который минуту назад развлекался колодой карт, теперь валялся на полу посреди этих рассыпанных карт; он значительно уменьшился в размерах. Его голова пульсировала непонятным сапфировым светом, и он напоминал медузу. Хронометр над его головой отсчитывал пятьдесят секунд – гораздо меньше, чем мы могли предположить, принимая в расчёт слова Луиса: тот говорил, что эти мобы отключаются на пять минут.
Сверн
