может быть!
Теперь врачи занялись девушкой, подавшей внезапно признаки жизни. Кирилл и Руслан остались одни. Доктор с сомнением смотрел на суету вокруг коматозной больной.
– Смотрите, опять шевельнула.
– Она выходит из комы.
– Не торопитесь, еще неясно. Может быть, это рефлекторное подергивание мышц.
– Нет, точно. Ее зрачки реагируют на свет.
– Кирилл, это невероятно! – шептал потрясенный друг. – Твоя жена мертва, но то, чему мы сейчас были свидетелями, называется чудом. Вероника святая. Она возродила к жизни эту девочку.
– Не говори мне ничего, – воскликнул придавленный горем Кирилл.
Он стоял возле кровати, на которой лежала Вероника, смотрел на ее закрытые глаза, бледную кожу прекрасного лица и качался. Потом упал на колени, взял ее прохладную руку в свои ладони и стал дыханием согревать ее.
– Дорогая, вставай. Пойдем домой.
– Кирилл, пожалуйста, – уговаривал Руслан, пытаясь его поднять, но разве можно словами успокоить человека, только что потерявшего любимую жену?
– Это она, – Кирилл вдруг вскочил и резко выбросил руку в сторону кровати с девушкой, – это она, как вампир, высосала жизнь из моей любимой. Я ее…
Он бросился к ИВЛ и стал вырывать провода из гнезд. Аппараты будто сошли с ума. Громкое прерывистое пиканье, казалось, проникало до самой глубины его души. Началась суматоха, но Кириллу было сейчас все равно. Одна мысль: уничтожить врага, забравшего Веронику, наполняла его нечеловеческой силой. Его схватили и с трудом удерживали. Боковым зрением он видел, как бежит медсестра со шприцом в руках. Он слышал голос Руслана, звавшего его, но, когда люди внезапно расступались, видел только ее, девчонку.
– Лучше бы я ее там, на дороге…
– Кирилл! Опомнись! Девушка не виновата.
– Нет! Нет! Ничего не хочу слушать.
Внезапно что-то изменилось. Аппараты перестали сходить с ума, пиканье выровнялось и стало ритмичным.
– Она дышит сама! – потрясенно произнес Руслан. – Это чудо! Я первый раз такое вижу! Вот так и начнешь верить в чудеса.
– Кирилл Андреевич, – подошли работники морга, приглашенные за телом, – мы можем забрать… – пожилой человек в белом халате кивнул в сторону тела, лежавшего уже на каталке и накрытого простыней.
– Нет! – но протест прозвучал слабо. Кирилл почувствовал, как все плывет перед глазами, и отключился.
Очнулся он в своем кабинете. Он лежал на диване, укрытый пледом. В комнате еще кто-то был. Этот человек тихо разговаривал по телефону, отдавая распоряжения. Кирилл открыл глаза и повернулся: отец стоял спиной к нему и смотрел в окно, за которым разливалась темнота.
– Пап, ты что здесь делаешь? – сипло произнес он и сел. Голова раскалывалась. Кирилл не мог понять, как оказался здесь и кто его принес.
– Узнал о случившемся и сразу прилетел, – повернулся к нему отец, Андрей Николаевич. – Мама поехала к тебе домой, по внукам соскучилась, а я сюда.
– Но как ты успел так быстро? – все еще не понимал Кирилл. – Который час?
– Уже почти утро. Ты проспал пятнадцать часов.
– А-а-а, – протянул Кирилл и встал. Желудок сразу напомнил о себе голодным урчанием.
– Есть хочешь? Там, в термосе, – отец показал на сумку, стоявшую на столе, кофе и бутерброды. Твоя секретарша приготовила. Сядь, поешь.
Пока Кирилл жадно глотал, почти не прожевывая, огромные куски, отец рассказывал, как узнал печальную новость, как мгновенно они сорвались с места и уже через несколько часов были в Москве.
– Пап, о какой новости ты говоришь? – поинтересовался все еще толком не очнувшийся Кирилл. – У нас с Вероникой что-то случилось?
– Сын, посмотри на меня! – отец сел к столу и налил себе чашку кофе. – Ты как себя чувствуешь?
– Голова болит, а так вполне сносно. А что?
– Ты не помнишь?
– Что? Скажи уже наконец, не тяни! – вскочил с места Кирилл, и вдруг его будто ударило молотком по голове. – Вероника. О, Боже! Вероника!
Он обессиленно опустился на стул и уронил голову на сложенные руки. Ему казалось, что все случившееся происходит не с ним, что он сейчас очнется, и все встанет на свои места.
– Крепись, сынок, – отец положил широкую ладонь на голову Кирилла. – Настоящие мужчины не поддаются истерике. Я уже распорядился насчет похорон.
Как пролетели эти дни Кирилл не знал. Он находился в каком-то отупении. Не понимал, что происходит вокруг. На кладбище ему сунули в руки ладошки детей, и заставили стоять так, пока гроб с телом Вероники опускали в вырытую яму. Дети не плакали. Они воспринимали происходящее как веселую игру. Собрались дяди и тети, оделись в черные костюмы и играют. Егорка вырвал пальцы из ладони отца и побежал к соседнему памятнику. Кирилл отрешенно проследил взглядом за сыном, но не остановил его, не приказал следовать за мальчиком.
К нему подошла Мария Владимировна, странно посмотрела на него и забрала Настю. «Я сейчас опасен?», – равнодушно усмехнулся Кирилл, но тут же забыл и о людях вокруг, и о детях. Он смотрел только на комки земли, глухо стучавшие по обитой красным бархатом крышке гроба, и мечтал оказаться там, внутри, рядом с любимой женой.
Глава 11
В новом наряде Лика работала ровно пятнадцать минут. А дальше начальник решил проверить, как освоилась молодая сотрудница, и началось…
Он вышел из лифта, разговаривая с дежурным менеджером зала, и заметил Лику. Девушка думала, что директора схватит удар, так он покраснел, надулся и, казалось, в два раза увеличился в размерах.
Колобок подкатился к Лике, схватил ее за руку и, оглядываясь по сторонам (боялся все же, что кто-нибудь заметит конфликт и нажалуется президенту) потащил ее в комнату для персонала, а там кричал, брызгал слюной, топал ногами. Если бы не боялся наказания, наверное, и кулаками махать начал. Лика не оправдывалась. Она, сжавшись в комок, молча слушала оскорбления и мысленно уговаривала себя: «Терпи! Ты сама виновата: проявила своеволие».
– Ты во что вырядилась, коза! – кричал тем временем Игорь Дмитриевич. – Кто на тебя, кошку драную, посмотрит?
«Ничего не драная, – обиделась Лика, – очень даже приличный наряд. Разве главное, в какой ты одежде? Намного важнее, как ты преподнесешь товар».
