— Я тоже в этом уверен. Но кто-то же его убил!
Ближе к вечеру на поляне у капища, где совсем недавно проходила церемония посвящения, собрался совет рода и племени, а также старейшины. С важностью и степенностью расселись они полукругом на пнях и колодах. Здесь были все самые уважаемые и мудрые мужи, удостоенные чести быть в совете. На почетном месте восседал волхв Колобор, слово и мнение которого были очень весомыми.
Когда все были в сборе, на поляну привели Ратибора и Чеслава. При их появлении среди почтенных соплеменников прокатился приглушенный рокот. Несмотря на постигшее их горе, посеревшие лица и глубоко залегшие под глазами черные круги, братья держались с достоинством. Они открыто и безбоязненно смотрели в глаза собравшимся.
Вести совет поручили Зимобору, отцу красавицы Зоряны. Преисполненный важности, он неспешно поднялся со своего места, сделал шаг вперед и, обведя глазами всех присутствующих, произнес своим хрипловатым голосом:
— Славим Даждьбога Сварожича, отца и защитника нашего!
— Славим! — дружно подхватил совет.
— Почтенные соплеменники, члены совета, уважаемые старейшины, — обратился Зимобор к совету. — Собрались мы сегодня по печальному поводу. Горе постигло наше племя. — Помолчав, он прокашлялся и продолжил: — Славный сын рода своего Велимир отправился в мир предков наших, память им светлая.
— Светлая и долгая память! — вразнобой повторили остальные.
— Но ушел Велимир от нас не потому, что пришел его час, а потому, что чья-то подлая рука — или руки — оборвала нить его жизни. Обезглавила его род.
Среди присутствующих вновь прокатился возбужденный рокот.
— И наш долг — найти тех поганцев, которые совершили это черное деяние. Найти и покарать, как требует того справедливость. — Закончив свою речь, Зимобор искоса посмотрел в сторону братьев.
— Ведомо, что с Велимиром… мля-мля-млям… были два его сына, Ратибор и Чеслав. Пусть они скажут, что с… мля-мля-млям… отцом их сталось, — прошамкал дед Божко, самый древний из старейшин.
Взгляды членов совета прикипели к братьям. Ратибор переступил с ноги на ногу и, смутившись, отвел взгляд. Чеслав же с вызовом смотрел в глаза соплеменников.
— Поведай нам, Ратибор, что стряслось с Велимиром, — подал голос Колобор.
Ратибор исподлобья взглянул на присутствующих и заговорил:
— Мы охотились, добыли вепря, притомились маленько, решили передохнуть, а заодно и перекусить. А потом сморило нас, видать, на сон. А проснулись… глядим — у отца ножи в сердце торчат… Только мы не знаем, кто это сделал.
— Нож, если, конечно, его прицельно не метнуть, только вблизи поразить может. А тут — два ножа сразу… Как такое могло быть? — не унимался Зимобор.
— Брат же сказал, что мы не знаем, как это случилось, — не выдержал Чеслав. — А ножи наши, те, что отец нам с братом на посвящения подарил, вы сами знаете. А отца, видать, во сне… убили.
— Кто?
— Знали, сказали б, а то и помстились бы уже, — горячился юноша. — Может, те чужаки, что в Сокола стрельнули?
Чеслав чувствовал, как внутри него кипят злость и раздражение, но не мог понять причины. Наверное, все-таки он злился больше на самого себя и свое бессилие разрешить загадку гибели отца, поскольку не мог дать ответ, кто же это сделал.
Старики зачесали бороды. Совет опять забурлил.
— Предлагаю спросить тех, кто первый обнаружил Велимира, — заговорил Сбыслав. Он доводился Велимиру двоюродным братом, а Чеславу и Ратибору — дядькой.
Члены совета утвердительно закивали.
— Пусть кликнут кузнеца Тихомира, — распорядился Зимобор.
На поляну перед советом, широко ступая, вышел Тихомир. От постоянной близости к огню кожа на его руках, лице и груди стала бронзового цвета и только зимой чуть светлела. Было видно, что он чувствует себя неловко от всеобщего внимания.
— Расскажи нам, Тихомир, что ты видел, когда нашел тело Велимира.
Тяжело вздохнув, как будто брался за непосильную для себя работу, кузнец промолвил:
— Ну дык… — И замолчал.
— Говори, Тихомир!
— Дак на охоте мы были… Все ватаги вернулись. А Велимира… с сынами и до утра не было, сами знаете. Ну, тогда ж и порешили… искать идти… Они, конечно, и в лесу могли заночевать, если шибко заохотились… чтоб, значит, в темноте не плутать… Однако в лесу кто-то шалить стал… Постреливать… Ну и от беды подальше чтоб… пошли мы поискать Велимира. А то ведь кто-то же стрельнул в Сокола, — закончил Тихомир и тяжело перевел дух.
Было видно, что с молотом ему управляться гораздо сподручней, чем держать такую длинную речь. От усилий его сорочка покрылась пятнами пота.
— Ну а как вы нашли-то их, Тихомир? — напомнил кузнецу, что это еще не конец, Сбыслав.
— А-а… Ну дык… — Тихомир задумался. — Мы… дык… крик услышали жуткий. То ли вой… нелюдской. Ну и струхнули малость… А вдруг лешак? Но и на волка-зверя походило… Однако у батюшки Леса попросили помощи и побегли туда… А там Велимир на поляне… и сыновья возле него… Только они как не в себе были. Мы им того… молвим: что сталось? А они как… не понимают… — Тихомир развел руками.
— И больше никого в округе не видали? — опять прошамкал дед Божко.
— Как есть, никого… — простодушно ответил кузнец.
Тихомира отпустили с миром, поскольку ничего нового больше он сказать не смог.
— Выходит, окромя вас, на поляне никого не было, — снова обратил внимание совета на братьев Зимобор.
— Уж не хочешь ли, Зимобор, сказать, что это мы отца нашего… жизни порешили? — Было видно, что Ратибору тяжело давались эти слова.
— Я таких слов не говорил… А то пусть совет решает, что и как, — сложив руки на своем внушительном животе, ответил Зимобор.
— У кого же язык повернется сказать такое?.. Пусть посмотрит мне в глаза и прямо скажет об этом! — выскочил вперед Чеслав.
— Остынь, Чеслав, мужи достойные для того и собрались здесь, чтобы не делать поспешных выводов. А разобраться и решить все по совести, как и велят нам наши боги Великие, — остановил парня волхв Колобор.
Совет затих. Было видно, что все присутствующие думают, но ни у кого из них нет готового ответа или решения.
— Ой, мудрено! — послышался чей-то озабоченный шепот.
— А с чего бы это парням вздумалось… мля-мля-млям… отца, родившего их, к предкам отправлять? Вот чего я не разумею… Мля-мля-млям… Сказ на них какой напал, что ли? — неожиданно задумчиво произнес дед Божко, не то разговаривая сам с собой, не то все же делясь мыслями с другими.
— Да, тут нескладно как-то выходит… — подхватил Сбыслав. — Все мы знаем и Ратибора, и Чеслава. На наших глазах парни выросли, возмужали. И ничего плохого за ними никогда не водилось. Ну, может, разве что горячи слишком бывали порой, особенно Чеслав. Да это для мужика не помеха. И отца своего они всегда почитали, как и положено, и в повиновении его были. Верно я говорю?
