— Да, тут нескладно как-то выходит… — подхватил Сбыслав. — Все мы знаем и Ратибора, и Чеслава. На наших глазах парни выросли, возмужали. И ничего плохого за ними никогда не водилось. Ну, может, разве что горячи слишком бывали порой, особенно Чеслав. Да это для мужика не помеха. И отца своего они всегда почитали, как и положено, и в повиновении его были. Верно я говорю?
— Верно! Верно! — подтвердили члены совета.
— Верно-то верно… Да вот Кривая Леда хотела кое-что поведать совету, — снова подал голос Зимобор. — Уж и не знаю, о чем, но вдруг болтовня бабы нам в помощь будет?
Перед советом появилась Кривая Леда со своей неизменной клюкой.
Кривой Леду стали называть давно, еще когда она и старухой не была. А произошло это из-за драки, когда Леда, неугомонная по натуре, сунула свой любопытный нос в семейные дела одной из соплеменниц. А та, недолго думая, решила проучить молодку и оттаскать ее за косы. Говорят, драка вышла шумная и красочная. Вмешаться пришлось даже главе рода, чтобы растащить не на шутку увлекшихся участниц. Так вот, в пылу этой драки соперница Леды так развоевалась, что схватила попавшийся под руки горшок и метнула в обидчицу. Горшок угодил Леде прямо в лицо, после чего она окривела на один глаз и ко всему прочему получила прозвище, увековечившее эту драку. Теперь, если женщины поселения ссорились, в их перепалках и угрозах часто можно было слышать: «Ох, я тебе сейчас так задам, что Кривой Леде позавидуешь». И это означало серьезность намерений соперниц.
Теперь Леда была уже старухой, но тяги к чужим тайнам не утратила, а наоборот, еще больше стала интересоваться жизнью соплеменников. И со временем приобрела богатейший опыт и умение в этом непростом, но таком увлекательном для нее занятии…
Она бойко прошла на поляну, и, судя по ее прыти, было непонятно: зачем ей клюка? Но, наверное, с палкой старуха чувствовала себя более уверенно — было чем защищаться в случае очередного нападения какой-нибудь из соплеменниц, в чьей жизни решила бы поучаствовать не в меру любопытная Леда.
Она цепко ощупала всех членов совета своим кривым глазом, скользнула по Ратибору и Чеславу и уставилась на Зимобора.
— Вот она я.
— М-м-да… — Зимобору стало неприятно от взгляда старухи. «Уставилась, как не к добру, кикимора болотная», — подумал он, а вслух сказал: — Совету стало известно, Леда, что ты в силу своего любопытства… знаешь нечто такое, что может помочь нам разобраться в смерти Велимира.
— Это какого такого любопытства? — изумилась Леда, округлив свой здоровый глаз. От возмущения ее искривленный нос вздернулся кверху. А вся она напряглась так, как будто собиралась броситься в новую битву, защищая свою попранную честь и достоинство. — Ничего такого не знаю. Напраслину на меня люди наговаривают. Живу себе былиночкой, никого не трогаю, так есть же поганцы, что скверну обо мне разносят…
— Говори, если есть что сказать. А не то мы ведь и заставить можем! — прикрикнул на старуху Зимобор, тем самым остановив поток ее возмущения.
— Вот и делай людям добро, так тебя же…
Зимобору порядком надоело кривляние старухи. От возникшего желания двинуть ее по затылку он почувствовал в руках зуд.
— Ну! — Голос у него был хриплым, и оттого окрик казался еще более устрашающим.
— Случайно, видят боги, случайно… — испуганно залепетала Леда. — У реки-водицы как-то присела я передохнуть под кусточком, в холодке, и вижу: Велимир с сыном, значит, Чеславом, на берег к челнам пришли… И так жестоко промеж себя спорят!.. Просто страсть какая! Я далеченько была, уразумела только, что про девку речь шла. Велимир сыну одно, а Чеслав ему что-то поперек еще пуще. А отец тогда хрясь его по шее. Юнец отбег, крикнул что-то Велимиру в сердцах. Кажись, грозил чего-то, а затем убег прочь. Раздосадованный весь такой! — Замолчав, Леда оглядела членов совета, высматривая, какую реакцию произвел ее рассказ.
— Ну, так к чему ты все это наплела, сорока? Мало какие… мля-мля-млям… разговоры промеж отцом и сыном бывают, — не выдержал дед Божко.
— А к тому, что я сразу смекнула, про какую девку спор затеян. — Леда даже икнула от возбуждения. — Про ту, что Чеслав в лесу подобрал, а до того у Мары в пещере прятал. А я случайно прознала про девку и Велимиру, как главе рода, и рассказала про непорядок… А затем еще, как в Сокола-то стрельнули, видела, как у дома-то Велимир с Чеславом сидели и разговаривали. А я там шла…
— Случайно? — поддел Леду дед Божко.
— Как есть случайно. — В азарте Леда даже и не заметила издевки. — И слышу, как Велимир говорит, что, мол, девка — чужачка. А Чеслав ему свое: имею право, и все. И как вскинутся оба с бревна! И опять Велимир к шее сына приложился. Я так и обмерла! А тот ему снова чем-то грозился. Далее не расслышала, далеченько было, да и недосуг мне было там оставаться. Но только они еще что-то про какой-то поганый род спорили, но я уже не уразумела…
— Так это ты, старая коряга, подслушивала нас?! — Чеслав готов был наброситься на старуху и прибить ее на месте.
Леда, несмотря на годы, резво отпрыгнула подальше от парня и угрожающе выставила свою клюку. Не раз уже побывав в потасовках, она, наученная горьким опытом, умела быстро ретироваться.
— Ой-ой-ой, лютый какой! Жуть! Вот так он и с отцом злобствовал. — Леда чувствовала себя оскорбленной. — Подслушивала! А мне что ж, уши затыкать, если кто кричит на всю округу? А я случайно…
Чеслав снова дернулся в ее сторону.
— Остынь, Чеслав! — вмешался в перепалку Сбыслав. — Перед советом любой слово молвить может, коли его слушать хотят. И даже если эти речи совсем не сладки. А ты лучше поведай совету, правду ли говорит Леда?
Чеслав раньше и сам собирался обратиться к совету, чтобы рассказать о Неждане и просить разрешения взять ее себе за жену. Ждал только посвящения. Но сейчас он понимал, что это не самый подходящий случай, чтобы выполнить свои намерения. А после толкований Леды и подавно. «Смотри, как все повернула, болячка-пропастница!» Но и оставить без ответа уважаемых соплеменников он теперь не мог.
— Старуха поведала вам то, что подсмотрела да домыслила скудоумно, а правды в ее словах — чуть.
— Как же, как же, я чистую правду сказала, боги тому свидетели! Да чтоб у меня язык вспух, коли что сбрехала! — выкрикнула Леда и тут же, испугавшись, прикрыла рот ладонью.
— Уймись, баба! — осадил ее дед Божко. — Такой язык, как у тебя, никакая зараза не возьмет.
— Кривая Леда тут девицу помянула… Ту, что я из леса привел… Только я не нашел ее в лесу, а умыкнул… из другого племени… дальнего городища… — Чеслав решил пока не говорить всей правды совету о том, из какого рода его пленница. — Умыкнул, чтобы взять себе за жену.
