смородины и малины дачный участок подмосковной глубинки, на котором две маленькие девочки бегали босиком по свежескошенной траве, играя в Красную Шапочку. Он смотрел на них с неизбывной нежностью, как на самое дорогое, что у него есть в жизни, и ждал своего выхода на авансцену, ведь сегодня, как, собственно, и всегда, у него была роль Серого Волка, который должен будет расспрашивать этих двух Красных Шапочек об их бабушке и месте ее фактического проживания, а не о месте регистрации по паспорту. И не факт, что он получит ответ: старшая внучка все время привносила в классическую сказку свои новшества, уверяя, что она «боевая Красная Шапочка» и свою бабушку волку слопать не даст. Евгений Владимирович улыбнулся своим воспоминаниям, подумав, что старшая внучка уже не Красная Шапочка, а настоящий Краповый Берет на защите своей любимой бабушки.
«Да, – думал Черняев, – если бы внучки сейчас видели своего дедушку, то они точно бы не поняли, в какой пьесе он играет. То ли он серый волк, а то ли овца на заклании. И в отличие от театральной пьесы, где неудачную игру можно пережить, не обращая внимания на свист публики, здесь свистом не закончится… Да и вообще, если обычный театр начинается с вешалки, то политический „вешалкой“ заканчивается. И репетиции здесь не предусмотрены, и дублей не бывает. И фотографии на развороте в журналах не опубликуют. А иногда и могилы не найдешь… Господи, о чем это я? Старею, что ли?»
Подойдя к молельному коврику, Черняев проделал манипуляции, изображая процесс омовения, встал на коврик и сделал четыре раката, необходимые при вечерней молитве «Магриб». Затем опустился на коврик и стал автоматически читать на арабском суры Корана, но голова его была забита мыслями о Тахире: выдержит ли он испытание и не придется ли объяснять Абдул-Вали, почему он приехал сюда с «непроверенным» человеком. Хотя, с другой стороны, информацию по проводимой разведкой операции ему дали в минимальном объеме, поставив задачей пройти маршрут от Дубая через Карачи в Читал и выйти на границу с Таджикистаном через Афганистан. То, что он работает на таможне, Черняев уже сказал, здесь у них вопросов быть не должно. Будут спрашивать о его контактах с талибами, так он с ними контактировал и может назвать реальные имена. Инициативно на сотрудничество он пойти не может – многочисленная родня в Таджикистане ему это не простит, и он это знает. Так что все волнения напрасны. Только бы они не применяли психотропных препаратов…
Закончив молитву, он трижды произнес «тасбих», обязательные слова поминания Аллаха, и закончил традиционно: «Господь наш! Дай нам в этой и будущей жизни хорошее, защити нас от огня ада».
Поднявшись с колен, Евгений Владимирович подумал, что неплохо было бы выпить чаю или хотя бы воды, но в комнате ничего не было, и он решил спуститься вниз и там поискать что-нибудь для утоления жажды.
Внизу никого не было, но на столике стоял чайник и два граненых изогнутых стаканчика. Чай был не горячий и это даже обрадовало Черняева, он выпил два стаканчика и налил себе третий. Присев в кресло, он стал ждать Абдул-Вали. Но пришел молодой араб, поклонился и попросил следовать за собой. Через длинный коридор они прошли в другое крыло дома, откуда доносились приятные запахи. Молодой араб довел его до двери, открыл ее и пригласил гостя войти внутрь, а сам остался стоять в коридоре.
За обычным обеденным столом, заставленным всевозможными яствами, сидел Абдул-Вали, который поднялся поприветствовать Черняева. Евгений Владимирович посмотрел на это роскошество и понял, что очень голоден, и непроизвольно зацокал языком, качая головой:
– Пах-пах, какая красота! Стол халифа!
– Обычно я обедаю гораздо скромнее, но сегодня такой день! Садись напротив, так удобней будет разговаривать.
Было видно, что похвала Черняева – Валиханова была Абдулу приятна, особенно намек на звание халифа, и он щедрой рукой хозяина стал накладывать на тарелку гостя рулетики из баклажанов и куски вареной баранины.
– А почему мы сидим за европейским столом, а не на ковре, как подобает на Востоке? – в шутку спросил Черняев-Валиханов.
– Возраст, мой друг, возраст. Я уже не могу долго сидеть в позе султана. Это во-первых. А во-вторых, я в Европе провожу очень много времени и уже привык.
– В Европе?
– Да, Эмомали, в Европе. Только там можно решить те вопросы, которыми я занимаюсь последние лет десять – пятнадцать. Я тебе потом все расскажу, пока не спрашивай. Да, кстати, ты вина не хочешь?
– Я смотрю, у тебя и привычки стали европейскими, – улыбнулся Черняев. – А как же «харам»?
– Да помню я о запрете пить «кровь лозы». Тогда давай выпьем водку. Мне понравилось, как ты объяснил своему молодому ученику, почему ее можно пить мусульманам. – Абдул хитро посмотрел на Эмомали – Евгения. – И лекция твоя мне понравилась. Ты только не обижайся, прослушивать вновь прибывших с просьбами – это обычная практика, а то просят одно, а на уме только денег себе набрать побольше. Кстати, когда я слушал запись ваших разговоров и услышал твой голос, я только тогда вспомнил о тебе и попросил показать ваши фотографии. Запомни, человек с годами может измениться до неузнаваемости, но голос – никогда.
– Как я могу на тебя обижаться? Я все понимаю: если бы не твоя осторожность во всем, вряд ли бы достиг своего нынешнего положения. Все твои действия происходят в полном соответствии со словами нашего Пророка, да будет свято имя его во веки веков: «Мир лежит под тенью мечей». И ты защищаешь свою веру как можешь.
Абдул-Вали благодарно закивал головой и, уже не спрашивая желания гостя, подошел к расписанной витиеватым орнаментом дверце шкафа, за которой оказался холодильник, достал бутылку водки. Водку он разлил по маленьким пиалам, стоящим на столе. Подняв свою пиалу, очень душевно произнес:
– Выпьем за нашу неожиданную встречу. Сам Господь вернул тебя ко мне. Я уверен, он сделал это не просто так. У нас впереди большие дела.
Некоторое время они ели молча, и Черняев все не находил предлог перейти к вопросам, которые он уже давно хотел задать Абдулу. Прежде всего его интересовал вопрос, под чьим контролем работает Абдул-Вали. Работать на столь обширной территории, а тем более иметь такую разветвленную сеть сотрудников в Арабских Эмиратах с такой материальной и оперативной базой, под силу только организации, имеющей поддержку на весьма высоком уровне. Если уж не на государственном, то хотя бы на уровне руководителя одной из силовых структур. И конечно, его интересовали дальнейшие планы Абдул-Вали, если,
