Читаем без скачивания Часы остановятся в полночь - Лариса Соболева

– Ксения… Ксения… Макаровна, говорите? Полная женщина лет за…

– Ей пятьдесят четыре, на пенсию она вышла в пятьдесят по инвалидности.

– Среди моих знакомых нет инвалидов.

– Ее инвалидность не бросалась в глаза, высокое давление, дела сердечные и тому подобное. – Про себя Эрнст потешался, наблюдая, как у человека отказывает память. – Неужели среди ваших знакомых много женщин с именем Ксения?

– Есть, есть, – покивал тот, все еще не обретя памяти. – Но я в общении с женщинами отчество не употребляю.

– У этой Ксении три племянницы: Лора, Лика и Лана. Часто их зовут одним именем – ЛоЛиЛа. Вы должны знать девочек. Этой зимой вы присутствовали на съемках в студии, фотограф показал.

– А… – неохотно, очень неохотно припомнил Биулин. – Ксения и племянницы… М-да, я знаком с ней. А почему вас это заинтересовало?

Эрнст ему – фотографии. И не сводил глаз с седовласого человека, который заурядно юлил, принимая молодого лейтенанта за дурака, а теперь быстро перестроился, даже благодушную улыбку надел на бессовестную рожу:

– Ну, как же, помню. Это младшая, не девочка, а бесовка, строптивая, должен сказать. А где другие снимки? Фотографировали всех трех сестер.

– В деле, – улыбнулся и Эрнст.

– Простите, в каком деле?

– В уголовном.

То ли Биулин не понял, о чем речь, то ли соображал, какими неприятностями грозит ему визит милиционера, но он странно замер. Эрнст решил отплатить ему и как дураку объяснил:

– Это такая большая и толстая папка, в которой хранят протоколы с места преступления, акты исследования трупов, улики, если они туда помещаются…

Веки Биулина чуть заметно дрогнули, глаза медленно сузились, но за прищуром угадывалось тревожное выражение. Однако тон Биулин взял сухой, холодный:

– Какое отношение уголовное дело имеет ко мне?

– Ксению Макаровну и ее племянниц зарезали, я опрашиваю всех, кто их знал.

– Зарезали… – Биулин свел брови, из-под них с подозрением вперился в Эрнста. – Что от меня хотите?

– Чтоб вы рассказали о Ксении Макаровне и ее племянницах.

– Мне мало о них известно.

– Странно, об этих женщинах никто ничего не знает, а они жили не в тайге, общались не с белками и медведями.

– Хм, – Биулин откинулся спиной на подушки кресла, положил ногу на ногу и с превосходством сказал: – Меня женщины типа Ксении не привлекают, старовата.

– Тогда племянницы? – подловил его Эрнст.

– Интересовали? – уточнил Биулин. – Нет, слишком молоды. Я люблю женщин бальзаковского возраста, когда приходит опыт и знания. Мне нравятся пышные женщины, а не худые или толстые, при всем при том моя женщина обязана обладать гибким умом, с ней не должно быть скучно. Как видите, моим претензиям не соответствуют ни тетка, ни племянницы.

– Зачем Ксения Макаровна устраивала многочасовые фотосессии племянницам?

– Хм, вы даете! Девочки красивы, а красота без внутреннего содержания, трепета, чистоты – ничто. Сестры соединили в себе все качества…

– Простите, что перебиваю, но красотой племянниц она имела возможность любоваться каждый день. Живой красотой, а не на фото.

Биулину было нечего на это возразить, он развел руками:

– У каждого свой бзик или каприз.

– Капризы, – улыбнулся Эрнст, – могут позволить себе люди богатые. А три фотосессии с переодеваниями – не слишком ли дорогое удовольствие для рядовой пенсионерки?

– Она любила племянниц.

– А они ее?

– Дети – существа неблагодарные, поэтому я не завел их.

И в том же духе еще час. Эрнст понял, что не добьется сведений от Биулина, поблагодарил его и ушел, раздумывая: а он-то сам что за личность? Так и не сказал, какие причины заставили его торчать в студии в течение всего дня съемок. Вернее, лопотал нечто из области возвышенных материй, но Эрнст, в силу молодости и воспитания, далекого от заумностей, не только не въехал в смысл, но и заподозрил, что Биулин разыгрывает перед ним некое представление.

К тому же он произвел на Эрнста впечатление эмоционально нестабильного человека, хотя и не ярко выраженного, но как раз в мелочах проскальзывает то, что усердно прячется. Это наблюдения, не факт, что Эрнст прав, ведь он не семи пядей во лбу, но… Как ему представляется, в пятидесятилетнем возрасте давным-давно сформирован характер, не может человек то впадать в меланхолическую медлительность, то выказывать темперамент холерика. Нервничать – пожалуйста, сам по себе визит товарища из правоохранительных органов да еще по поводу убийства на любого подействует угнетающе. Но Эрнсту показалось, в Биулине много ненастоящего, придуманного, поэтому он не задал ни одного вопроса по списку Ксении Макаровны Евстафьевой. А Биулин, не исключено, кого-нибудь из этих людей знает.

Сев в свою «семерку», Эрнст позвонил Киму:

– Как там у тебя?

– Перетряхиваем список Евстафьевой.

– Пробей еще одного товарища, но по нашей базе данных. Зовут его Биулин Марат Харисович.

– А он чем провинился?

– Ничем. Просто хочу знать, хвостатый он или чист, как алмаз.

– Я хотел съездить по списку к трем гражданам, двое из них мужчины, третья – женщина, все бизнесмены.

– И поезжай. Попроси ребят, пусть пошарят по базе. А я съезжу на место вчерашней облавы, может, найду что-нибудь полезное. Пока.

Настя встала рано, ей ведь в институт ехать, дорога не близкая, а нужно еще приготовить поесть на троих. Собираясь, она двигалась бесшумно по однокомнатной квартире, где стало безумно тесно, кресло разложила – и все, ходить негде. Затем плотно прикрыла дверь, чтоб дать возможность Максиму и Лане нормально поспать, переоделась, подкрасилась и расхотела готовить обильный завтрак. В сущности, продуктов достаточно, сами найдут, что поесть, а ей лучше потратить время на подготовку к лекциям.

На «копейке» Настя отправилась в институт и не заметила, что за ее машиной следует «хвост». Впрочем, ей в голову никогда не пришло бы, что кому-то захотелось понаблюдать за студенткой пятого курса и по совместительству танцовщицей кабака. А если б заметила, то подумала, что ее сопровождает поклонник, женщинам эта мысль более по душе, чем страхи-ужасы, подозрения…

Ким зашел в кабинет и непроизвольно застопорился. Обстановка сугубо офисная, она не удивила, но в кресле с высокой спинкой сидела женщина, она-то и породила в нем кратковременный ступор. Лет ей тридцать семь, не больше, однако не всякая молоденькая вызовет такой искренний восторг. Несмотря на строгий костюм, Кирову он не портил, напротив, оттенял нарядную внешность звезды. Она переплела пальцы, уставившись огромными глазами на Кима, и доброжелательно произнесла:

– Слушаю вас. Вы присаживайтесь.

Доставая из папки листы, Ким присел на край кресла, давая понять, что он ненадолго, и сказал:

– Посмотрите, это ксерокопии списка Ксении Макаровны Евстафьевой, ее убили. Не скажете, что это за список и почему она внесла в него вас? Кстати, три раза.

Кирова полистала копии, скрепленные канцелярской скрепкой, приподняла плечи:

– Понятия не имею. Я не знаю, кто это такая.

– Неужели? – не поверил Ким. – Как же вы попали в этот список? Посмотрите, под вашей фамилией стоят цифры…

– Не знаю, что это за цифры.

– И у вас нет предположений на этот счет?

– Абсолютно. Хотя… Может быть, ваша убитая что-то замышляла против меня, сейчас мошенников и вымогателей много, но мне никаких сигналов от нее или предложений не поступало.

– В таком случае извините за беспокойство, – засобирался он.

– Рада была помочь, но…

Он не знал, в каком месте полуразрушенного здания военнослужащие обнаружили Балашова и Лану (предположительно это они), однако одно из помещений ему показалось пригодным для жилья, конечно, с большой натяжкой. Почему так подумал? Во-первых, Эрнст руководствовался своими ощущениями, то есть, осматривая помещения, искал место, где, в случае необходимости, пожил бы сам. Во-вторых, бросилась в глаза тахта с расстеленными на ней мятыми газетами, видно, на ней лежали. В-третьих, газеты оказались за август месяц. Также нашел он огарок свечи и не начатую свечку, завернутую в бумагу. И последнее: на полу валялись четыре раздавленные сосиски, понюхал – вполне свежие. После стольких находок Эрнст внимательней осмотрел помещение.

М-да, славно походили здесь граждане военные, сразу понятно: не разведчиков из них готовят. Короче говоря, не оставили Эрнсту надежды отыскать что-нибудь полезное, а ведь обитатели этого дома бежали второпях, так как оставили компьютер и сумку с мужскими вещами. Могли они забыть более существенные и мелкие предметы? Конечно. Только вот после вчерашнего обыска искать их бесполезно.

Эрнст поднялся наверх, осмотрел все и не поверил рассказам: убежать отсюда действительно невозможно, каким же образом удалось смыться двум бомжам? Не сошли же они по отвесной стене без вспомогательных средств, в самом деле? Долго он на эту тему не думал, спустился вниз с чувством злорадства. Филон масштабно развернул деятельность по поимке преступника и предполагаемой сообщницы, причем содействие получает – столичным следакам не снилось, а парня с девчонкой не поймал. И вообще, не в ту сторону гребет, жаль, что его не сдвинуть.