На массивном постаменте возвышалась фигура женщины высотой с трехэтажный дом, в белом греческом хитоне, скульптура была исполнена так, словно она прикована к судну цепями. Лицо молодой и красивой женщины с развевающимися черными волосами выражало чистый, без примеси ужас. Я даже представить себе не мог, кому пришло в голову поместить вопящую от страха принцессу на носу корабля, предназначенного для увеселительного плавания.
Я вспомнил миф об Андромеде, о том, как родители приковали ее цепью к скале в качестве жертвоприношения морскому чудовищу. Может, она, конечно, плохо училась, не знаю. Так или иначе, мой тезка Персей вовремя спас ее, обратив чудовище в камень с помощью головы Медузы.
Тот Персей всегда побеждал. Поэтому мама и назвала меня в его честь, хотя он был сыном Зевса, а я — Посейдона. История моего тезки Персея — единственный случай (!) среди всех древнегреческих героев — завершилась хеппи-эндом. Другие погибли — от предательства или от ран, искалеченные, отравленные или проклятые богами. Мама надеялась, что я унаследую удачливость Персея. Судя по тому, как до сих пор складывалась моя жизнь, я не разделял ее оптимизма.
— Как же мы теперь попадем на борт? — крикнула Аннабет, перекрывая шум волн.
Однако морские кони, казалось, знали, что нам нужно. Они скользнули вдоль правого борта, легко преодолевая мощную кильватерную волну, и подвезли нас к служебному трапу, приклепанному к корпусу.
— Поднимайся первой, — сказал я Аннабет.
Она перекинула сумку через плечо и ухватилась за нижнюю ступень. Как только она вскарабкалась на лестницу, ее морской конь прощально заржал и, нырнув, скрылся под водой. Аннабет стала забираться выше. Я дал ей подняться на несколько ступеней, потом тоже перебрался на трап.
Теперь на воде остался один Тайсон. Конь под ним откалывал всевозможные курбеты — громкий смех циклопа эхом отражался от борта судна.
— Тише, Тайсон! — сказал я. — Давай наверх, верзила!
— Разве мы не возьмем с собой Радугу? — спросил он, и улыбка сбежала с его лица.
— Радугу? — Я воззрился на него.
Морской конь заржал, будто ему и вправду понравилось его новое имя.
— Ну, нам надо идти… — сказал я. — Радуга, она ведь даже не умеет взбираться по ступеням.
Тайсон шмыгнул носом. Уткнулся лицом в гриву морского коня.
— Я буду скучать по тебе, Радуга!
Морской конь жалобно заржал; могу поклясться — он плакал.
— Может, когда-нибудь мы снова с ним увидимся, — предположил я.
— О, пожалуйста! — моментально оживился Тайсон. — Завтра!
Я не стал ничего обещать, но в конце концов убедил Тайсона попрощаться и покрепче ухватиться за трап. Печально заржав в последний раз, морской конь Радуга сделал сальто назад и, нырнув, исчез в морской глубине.
* * *
Трап вел на служебную палубу, заставленную желтыми спасательными шлюпками. На нее выходило несколько запертых двойных дверей, которые Аннабет попыталась открыть своим ножом, сопровождая операцию по взлому древнегреческими ругательствами.
Сначала я предположил, что нам придется скрытно передвигаться по кораблю, перебегая с места на место, но, проверив несколько коридоров и взглянув с галереи на широкую центральную прогулочную палубу, вокруг которой располагались закрытые магазинчики, понемногу стал понимать: хотя мы и «зайцы», но прятаться нам не от кого. То есть я не сомневался, что уже полночь, однако, обойдя половину корабля, мы так никого и не встретили. Миновав сорок или около того дверей, ведущих в каюты, мы не услышали из-за их дверей ни единого звука.
— Это корабль-призрак, — пробормотал я.
— Нет, — сказал Тайсон, поигрывая ручкой своей сумки. — Плохо пахнет.
— Я ничего не чувствую, — нахмурившись, возразила Аннабет.
— Циклопы как сатиры, — объяснил я. — Они чуют монстров. Верно, Тайсон?
Тот нервно кивнул. Теперь, когда мы были далеко от Лагеря полукровок, волшебный туман снова исказил черты его лица. Сколько бы я ни присматривался, казалось, что у него не один глаз, а два.
— Ладно, — согласилась Аннабет. — Так что же именно ты унюхал?
— Что-то плохое, — ответил Тайсон.
— Потрясающе, — проворчала она. — Ну, теперь все ясно.
Мы вышли на палубу, где находился плавательный бассейн. Пустые шезлонги, закрытый бар, затянутый проволочной сеткой. Вода в бассейне мрачно поблескивала, тихим всплеском откликаясь на каждое движение судна.
Над нами, в носовой части, виднелось еще несколько развлекательных палуб: стенка для верхолазов, площадка для мини-гольфа, вращающийся ресторан, но никаких признаков жизни.
И все же… я чувствовал что-то знакомое. Что-то опасное. Такое ощущение, что если бы я не настолько устал и не израсходовал бы за эту долгую ночь все запасы адреналина, то мог бы даже сказать, что именно не так.
— Нам нужно укрытие, — сказал я, — где можно было бы безопасно отоспаться.
— Отоспаться, — устало повторила Аннабет.
Мы обследовали еще несколько коридоров, пока не нашли никем не занятую анфиладу кают на девятой палубе. Дверь была открыта, и это меня удивило. На столе стояла корзинка с шоколадками, на ночном столике поблескивала покрытая изморозью бутылка сидра, а на подушке лежал мешочек с мятой для отдушки и записка от руки: «Приятного плавания!»
Мы открыли наши сумки и убедились, что Гермес действительно позаботился обо всем: чистая смена белья, туалетные принадлежности, сухой паек, сумочка на молнии, полная наличных денег, кожаный мешочек с золотыми драхмами. Богу воров удалось даже упаковать промасленную тряпицу Тайсона с его любимыми детальками и кепку-невидимку Аннабет, чему оба здорово обрадовались.
— Я буду за следующей дверью, — сказала Аннабет. — А вы, ребята, ничего не ешьте и не пейте.
— Думаешь, это место заколдовано?
— Не знаю. — Она нахмурилась. — Но что-то тут не так. В общем… будьте осторожны.
Мы разошлись и заперли двери.
Тайсон рухнул на койку. Еще несколько минут он повозился со своей металлической штуковиной, которую так до сих пор и не показал мне, но довольно скоро стал зевать. Завернув детали в тряпочку, он уснул.
Я лежал на койке и смотрел в иллюминатор. Казалось, что из коридора доносятся какие-то голоса, чей-то шепот. Я понимал, что этого не может быть. Мы обошли весь корабль, но так никого и не увидели. Но голоса не давали мне уснуть. Они напомнили мне путешествие в царство мертвых — шепот, который издавали души умерших, скользившие мимо.
Но в конце концов усталость взяла верх. Я уснул… и мне приснился худший из моих снов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
